Жажда
Шрифт:
Он стоял перед дыбой.
Через мощную балку потолка была перекинута веревка, кто-то возле стены тянул за нее, и крики невыносимой боли вырывались у связанного, страшно изогнутого человека, чьи руки медленно, на глазах у Бунка, вытягивались из суставов.
Это был хозяин дома, купец! Днем он показался Бунку добрым, почтенным стариком. Что же он натворил?!
– Довольно пока, – раздался из полумрака голос Шемяки.
Веревка ослабла, и купец упал на колени. Голова его бессильно мотнулась, седые влажные пряди свесились на глаза.
– Ну! – воскликнул Шемяка. – Нешто тебе не довольно? Говори!
Купец качнул опущенной головой, прохрипел:
– Боле нет у меня ничего, князь. Все тебе отдал…
Словно черная бездна разверзлась перед Бунком.
– Опять! – возмутился Шемяка. – Кто же это поверит, что при таких-то хоромах у тебя в загашнике – всего ничего! Говори, где у тебя серебро! А не то смотри, пеняй на себя!
Говоря, Шемяка вышел из тени и подступил почти вплотную к купцу, так что свет горевшей на столе возле дыбы свечи упал и на него. Лицо его было страшно. Алчность, ярость и злоба искажали его черты. Бунко задохнулся: он будто увидел беса.
– Нету… Помилуй… Нету более… ничего… – прохрипел купец утоптанной холодной земле.
– Ну что же: ты выбрал сам! – с издевкой проговорил Шемяка и бросил во тьму: – Григорий, давай!
В этот момент на лестнице позади Бунка раздались стремительные шаги. Бунко едва успел отступить – миновав его, молодая девица вбежала в подклет.
Конец ознакомительного фрагмента.