Чтение онлайн

Вскоре он поднял свою голову. Его лицо было перепачкано в липких жидкостях.

Ее стоны были едва слышны. Кураре перестало действовать. Гинекологическое зеркало, все еще торчавшее из ее разодранной вагины, напоминало железный дилдо.

Он закатил глаза — теперь только они и белели на малиновом лице, будто крещенном ее кровью. О, как он завидовал женщинам, как ему хотелось чувствовать то, что чувствуют они. Не то чтобы он хотел быть женщиной — он лишь хотел познать их боль. Познать радость и агонию родов.

— Малш… — прошептала она сквозь стиснутые зубы. Каждый нерв и мускул ее тела были истощены, но сердце продолжало биться в унисон.

Он ухмыльнулся. Малыш. Воздух в палате пропах новорожденной плотью, прогорклыми каплями новой жизни. Это чертово существо, заражающее собой воздух, было почти мертво. Доктор не прочищал ноздри, но ощущал все. Он не стал ни проверять малыша на отклонения, ни даже проверять пол. Это был не тот ребенок, что его интересовал.

Он поднял новорожденного над лотком. И, начав с макушки, принялся слизывать остатки плаценты, амниотических выделений и околоплодного пузыря. Его язык тщательно вычищал тельце малыша от всех послеродовых следов.

Извлеченный на месяц раньше срока, ребенок был таким маленьким, что практически помещался на ладони. Аборт прошел довольно нетрадиционно: плод не разорвало от давления, но тело матери извергло его в целости и сохранности. Нетипично, но ничего уникального. Он уложил извивающегося младенца обратно на железный поднос.

Он снова уткнулся лицом в ее вагину, жадно обгладывая мягкие ткани с металла гинекологического зеркала. Он чувствовал себя помолодевшим, живым. Жизненно важные жидкости, поддерживающие эмбрион, таили в себе удивительные лечебные свойства. Они были полны различных витаминов, обладающих свойствами антиоксиданта. Порой люди с подозрением относились к его желанию получить плаценту, даже в Европе. Тогда он понял, что следует быть более осторожным.

Он взял в руки оставшуюся плаценту и начал медленно поедать ее, тщательно пережевывая, чтобы ощутить ее неповторимый вкус.

— Пожалуйста, — вздохнула женщина. — Вытащите это из меня.

Протерев краем кисти губы, пропитавшиеся засохшей кровью, он поднялся и понял, что совершенно забыл про расширитель в ее влагалище.

Малыш хныкал и продолжал стучать своими крошечными конечностями. Он наклонился над ребенком, чтобы получше изучить его, и вдруг струя мочи ударила доктору прямо в лицо. И это ему понравилось. Маленький мальчик, весь в моче и чем-то кислом. Неимоверно крохотное тельце, полностью сформировавшееся преждевременно. Доктор отнес его в портативный инкубатор, который находился в другом конце палаты для опытов.

Через секунду вернулся к матери и вытащил гинекологическое зеркало из ее вагины. Когда расширитель выскользнул из тела женщины, ее пронзила дрожь, а потом она потеряла сознание.

Он отнес ее вниз, в звуконепроницаемый подвал, и бросил на груду из тряпья и разодранных газет, которая тут же стала влажной от пота и сочащихся выделений. Он начал ждать, когда она проснется и вспомнит все, что произошло. Он знал, что пациентка наверняка будет в бреду, обезумев от боли и страха, но не сомневался, что она останется все такой же великолепной.

Легкий шлепок по лицу в надежде привести ее в сознание. Вдруг голова женщины начала крутиться из стороны в сторону, веки затрепетали, а пот ручьем полился из ее пор и кожа заблестела.

— Где я? — прошептала она, облизывая потрескавшиеся губы пересохшим языком.

— Ты дома, — ответил доктор, вытирая лицо полотенцем.

— Не могу…двигаться…

Она попыталась подняться, но ее голова тут же свалилась назад. Она была слишком слаба, чтобы держать ее на весу.

— Я знаю, — нежно ответил он и залепил ей рот клейкой лентой.

Тяжело дыша носом, она затрясла головой, пытаясь ослабить или сбросить ленту. Она до сих пор не могла понять, насколько ничтожными были все ее попытки.

Он схватил ее за волосы и поволок к сливному отверстию в полу.

— Слушай меня, — проговорил он, стараясь быть услышанным сквозь ее приглушенное нытье. Затем встряхнул женщину, схватил за подбородок и повернул ее голову к себе. Сопли вперемешку со слезами стекали по ее лицу. Глаза женщины были залиты кровью, по всей видимости, вытекшей из потрескавшихся сосудов.

Он наклонился и прошептал ей на ухо:

— Брось это дело, или я убью ребенка.

В этот момент ее голова дернулась, и она направила на него пристальный взгляд.

— Да, твой мальчишка все еще жив. Если ты хочешь, чтобы он остался целым и невредимым, ты будешь делать то, что я скажу.

Она застонала.

— Сейчас я сниму скотч. Если закричишь, то залеплю обратно и сверну его костлявую мелкую шею.

Она кивнула, и он резко сорвал ленту с ее губ.

— Я скоро вернусь.

Он прошелся по подвалу и начал возиться в раковине для утилизированных инструментов.

— Можно его увидеть? — спросила она вяло.

— Потом. — Он принес очередной железный лоток. — У нас есть еще незаконченные дела.

Услышав это, она снова раздалась плачем:

— Не надо больше! Пожалуйста!

— Я тебе что сказал? Думаешь, я прикалываюсь? Хочешь, чтобы я прикончил его?!

— Нет!

— Я быстро все сделаю.

Он встал перед ней на колено и, прицелившись, ввел иглу шприца в ее шею. Затем положил ее на спину и поднял ей голову так, будто собирался сделать искусственное дыхание.

— Хорошо, — проговорил он, стараясь сдержать волнение. Он все еще смотрел на ее лицо и на глаза, искаженные страхом и болью. Ему нравилось, как страх приумножал в ней эту красоту.

Из уголков его рта засочилась слюна. Очень много слюны, даже для него. Он смущенно отвел взгляд и вытер ее указательным пальцем.

Ее страх хлынул на него, сжав яйца и налив член кровью, и он снова почувствовал, как теряет контроль над собой. Он терся своим болезненно эрегированным пенисом о ее бедро, содрогаясь от уколов мощного оргазма, пока не кончил.