Чтение онлайн

Ист уже ничему не удивлялся, лишь отмечал про себя, как меняется голос дикаря, самый тембр, когда он начинает рассуждать на темы вовсе дикарям не свойственные. Видно, не так Хийси прост, как повествуют сказки.

— Мы его тоже меж собой Парпляком зовём, — признался Ист. — Только он рассказывал, будто учился наукам не здесь, а в Индии, в храме обезьяньего царя. Есть такие звери — обезьяны, у нас их не бывает. А над ними главный — Хануман. Там магистр и учился.

— Верно, — кивнул Хийси. — Так и было. Меня в Индии и впрямь Хануманом зовут. Жертвы приносят: молоко, ягоды разные. Много. Только всё нечистое — в тарелках, вазах серебряных. А тут — в лопушке. Жаль, что мало.

— Так можно самому подоить, — подсказал Ист.

— Как? Для этого имя знать надо.

— А как её Торп зовет?

— В том-то и дело, что никак. Корова — и всё.

— Ну так и ты зови коровой.

— Нет, так не выйдет. Просто корова, это чтобы убить и съесть. А чтобы подоить — надо по имени.

Исту было непонятно, в чём именно заключается трудность, однако он добросовестно попытался её разрешить.

— А что, если самим дать имя?

— Это какое же? Имя так просто не бывает, надо, чтобы настоящее было.

— Мы и назовём по-настоящему. Чёрных коров обычно зовут Ночка, рыжих — Зорька. У Торпа корова рыжая — значит, будет Зорька.

— А если бы была пятнистая?

— Тогда — не знаю. Пеструха, наверное. Но ведь она у него рыжая.

— Ну, давай попробуем Зорьку. — Хийси приподнялся. — Посмотрим, что у тебя получится. Чего глазищи вытаращил? Сам придумал, сам и делать будешь. Пошли, что ли…

Они выбрались из берлоги, Хийси полез прямиком сквозь кусты тальника, и через минуту Ист увидел вросшую в землю заимку Торпа. Куда девалось болото, отделявшее хутор от всего остального мира, Ист не понял.

Уже смеркалось, дверь в доме была заперта, а дворовая дверь заложена изнутри накидным брусом.

— Не люблю… — прошептал Хийси, бесшумно открывая запертую дверь.

Корова переминалась во тьме хлева. Хийси подтолкнул Иста вперёд.

— Зорька, Зоренька… — позвал мальчишка. Корова переступила с ноги на ногу и перестала жевать.

— Во что доить будем? — шёпотом спросил Ист.

— Мамку свою ты тоже доил, — ехидно поинтересовался Хайси, — или так управлялся? Вот народец пошёл — у младенцев ума больше, чем у взрослых парней.

Ист припал к вымени, попробовал сосать. Корова, хорошо выдоенная с вечера, молоко не отдавала, но не стала и биться, испуганная незваными гостями.

— На рассвете надо было приходить, — проговорил Ист, оторвавшись от вымени.

— Ничего, — отозвался Хийси. — Всё-таки ты здорово придумал — самому имя дать. Мне такое в голову не вошло. Пошли, а то сейчас хозяйский талисман тебе на голову свалится. — Хийси указал на дырявый камень-громовик, висящий на струнно натянутой верёвке.

Они безмолвно покинули двор, а через пару шагов очутились на знакомой прогалине, откуда Ист так безуспешно пытался уйти.

Хийси одним движением оторвал лошадиную ногу, начал свежевать её, ловко и споро, словно и впрямь у него на концах пальцев красовались медвежьи когти. Дома Хийси вручил Исту кровавый кусок мяса, и мальчик покорно принялся жевать жёсткие волокна. Об огне и приготовлении пищи Ист не стал и заикаться, понимал, что услышит в ответ.

— Лучше бы ты мышку поел. — Хийси удовлетворённо отшвырнул кость и прислонился спиной к земляной стенке. — Мышка мягкая, легко жевать.

— Мышку мне тоже жалко.

— Ну и ну… — Хайси покачал головой. — Откуда только такие, как ты, берутся? Вот чем мне тебя кормить? Орехи ещё не созрели, ягод нет. Ложись спать — утром опять за молоком пойдём.

Ист свернулся калачиком среди палых листьев, удивляясь, что под землёй так сухо и ни единый комар не звенит в воздухе. И, уже засыпая, спросил:

— Дедушка, а как ты в Индию попал? Она же за морем.

— А так же, как и на Торпов хутор, — ответило из темноты. — Он тоже за болотом. Индия недалече, если знать, как идти.

Спалось в лесной норе прекрасно, и, если бы не Хийси, продрых бы Ист до самого рассвета. А так всего-то удалось соснуть часа два, а потом пришлось подниматься и вновь идти к корове.

Насосались молока, вернулись к яме. Ист думал, что Хийси вновь завалится спать — что ещё делать в лесной глуши? — но старик опустился на кочку, подозвал Иста и велел ходить взад-вперёд. Ист, приученный кёнигом и не к такому, добросовестно маршировал, словно новобранец на плацу, потом ходил на руках, стоял на голове и даже пытался чесать ногой нос.

Хийси, изогнувшись немыслимой загогулиной и только что узлом не завязавшись, наблюдал за Истом. Вид у старика был самый серьёзный, и постепенно Ист тоже настроился на серьёзный лад. Особенно после того, как Хийси вдруг поднялся и принялся ощупывать Исту суставы, выворачивать веки и заглядывать в рот, словно торговец, покупающий у черкесов молодого раба. Дело это Исту не понравилось, а Хийси осмотром остался доволен и даже похвалил прежнего хозяина:

— Твой кёниг хоть и отступник от древних правил, а воспитал тебя как надо. А то бы заплыл жирком — так только на обед бы и сгодился.

«Не воспитывал он, а мучил без дела», — хотел возразить Ист, но промолчал, догадываясь, что время шуточек кончилось.

Однако лесной колдун и несказанное слышал и в случае нужды отвечал, словно мыслишка прозвучала вслух.

— Наука — мука, а и без науки — мука. Выбирай, что слаще?

— Наука лучше.

— Ну так слушай. Есть две силы. Одна у тебя в руке, такая сила всем поровну даётся, разницу едва увидать. Другая — в башке. Вот она дается с разбором, да ещё и не всякий умеет её к делу приставить. Тут между двуногими тварями и разница пролегла. Кто может — тот маг, а кому лень — тот людь. Уразумел?