Земля – Денеб
Шрифт:
– Ясик! – воскликнул Цмыг. – Живой! Слава богу!
Он бросился к темному провалу дверей. Инстинкт сталкера заставил остановиться. В доме горели голубые огни разлившегося «ведьминого студня». Цмыг нагнулся и поднял камень. Размахнулся, бросил в двери и прислушался к затихающему стуку о бетонный пол. Затем с осторожностью заглянул в темноту подъезда и отпрянул назад, так как едва не столкнулся с Дугласом. Муляж стоял у дверей и неотрывно смотрел в одну точку. Сквозь прорехи в полу светился голубой огонь. Возле лестницы лицом в луже «ведьминого студня» лежал мертвый Грег Ковальски. Цмыг осторожно переступил через тело и вошел на лестницу.
Ричард Г. Нунан, представитель поставщиков электронного оборудования при Хармонтском филиале МИВК
– Красивая сегодня заря, – сказал Ричард, оборачиваясь к Пильману. – Согласитесь, Валентин. Может быть, нам не хватает в жизни именно таких моментов? Говорят, что в самой Зоне заря другая. Словно неизвестный художник рисует в небе картины далекой жизни.
– Вы ведь не были в Зоне, Дик? – спросил Пильман.
– Не был. Вы, кстати, тоже.
– Да. Мы пытаемся Зону понять, а сами от нее отгородились. Я вот думаю, может, мы не так ей безразличны? Может, она изучает нас, как и мы ее? Находит своих посредников, что-то пытается рассказать. Мы видим только хаос, но на самом деле это попытка контакта чуждого нам разума?
– Не знаю, Валентин. Рад был бы это понять.
– Думаете, художник вернется?
Нунан промолчал и пожал плечами.
Горбун Цмыг, безработный по инвалидности
Цмыг вбежал на крышу.
– Ясик!
Крыша была пуста. У ограждения стоял одинокий мольберт, и лежали высыпавшиеся из сумки тюбики с красками. Цмыг подошел к краю крыши, заглянул вниз. Затем посмотрел на картину. На холсте над серыми кубами домов играла теплыми красками заря. Беспорядочные мазки сливались в могучие пирамиды, оранжевые воздушные дороги сплетались в замысловатые знаки и устремлялись ввысь.
Цмыг присмотрелся и увидел изображение человека. Маленькая фигура поднималась в небо по одной из дорог, начинавшейся с крыши дома. Новак нарисовал человечка небрежно, впопыхах, словно боясь куда-то опоздать. Цмыгу казалось, отведи взгляд, и человек уйдет насовсем, а на холсте останется лишь заря. Цмыг, прищурившись, посмотрел в настоящее небо, тщетно пытаясь обнаружить там уходящего Ясика. Зона нашла того, кого искала?
Цмыг поднял сумку, перекинул через плечо и принялся снимать холст с мольберта. В углу картины блеснула желтая звездочка – у входа в дом лежал нарисованный Золотой Шар.
В небе на мгновение вспыхнул зеленый луч и исчез в бесконечности.