Чтение онлайн

Все были здесь. В том числе и Примат. Он сидел под сосной, укрываясь от дождя и наигрывал на своем инструменте мелодии народов мира. На опушке все под руководством Ланга построились в цепочку. Он бегал вокруг и все прикидывал, где кому лучше стоять. А все полагались на его исключительный ум и сосредоточенно выполняли команды. Кроме Примата. Во-первых, он был слишком занят своими мыслями, а во-вторых, его Ланг уже твердо определил на первое место, как раз позади себя. Так, он решил, будет безопаснее, если Карнивор вдруг решит напасть исподтишка или еще откуда-нибудь. Уж тогда, во всяком случае, его, то есть Ланга, Примат отобьет, если не будет занят своими мыслями или игрой на балалайке. Ланг сомневался кого ставить вторым, но, в конце концов, это почетное место досталось Артиодакту. Во-первых, если что, он рогами может помочь Примату отбить Ланга у Карнивора, а во-вторых, у него хорошая память и он может вовремя напомнить Примату отбить Ланга у Карнивора, если Примат вдруг в этот момент будет занят мыслями. Третьим стоял Родент. Потому что у него была часть груза, а если б он стоял ближе к началу, то мог помешать, с точки зрения Ланга, отбивать его у Карнивора. Завершал колонну Марсупал. Это место досталось ему сразу и единогласно. Во-первых, его сумка, которая росла на брюхе, была набита продовольствием и всякими нужными вещами, о которых позаботился Родент. Во-вторых, Марсупал то и дело подскакивал и брыкался и не мог с эти ничего поделать. Также всем мешал бы его огромный толстый хвост, на который Марсупал опирался, устав от брыканий. А в-третьих, по мнению Ланга, он Конечно, мог бы намять бока Карнивору, но еще больше он мог случайно намять бока остальным.

Ланг сунул коврик на самое дно марсупаловой сумки и спросил:

— Готовы?

— Так точно! — отозвался Артиодакт.

— Вроде бы да, — крикнул Родент.

— По-моему, я дверь оставил открытой, — сообщил Марсупал.

— Смотря к чему… — задумчиво произнес Примат.

— Тогда па-ашли! — скомандовал Ланг, и шествие двинулось вперед.

Ветер гнал красные тучи с запада. Туда и направились путники вдоль реки.

От дождя все укрывались еловыми и сосновыми ветками. Кроме Примата. У того была такая густая шерсть, что ему было все равно. К тому же он был еще и философом. Постепенно вода становилась более быстрой. Она зеленела на глазах. Но все ж таки, пока голубого и прозрачного было больше. На несущейся поверхности капли зеленого дождя оставляли небольшие круги. Через час пути члены отряда уже вышли из знакомых мест. Сосновый бор сменился березняком. Колонна, тщательно выстроенная Лангом, распалась чуть ли не с самого начала. Примат, который должен был, по плану Ланга, охранять его от возможных нападений Карнивора, все время задумывался и оказывался позади отряда. Марсупал, напротив, никак не мог справиться со своими ногами и они носили его по всем окрестностям. Помахивая зонтиком, он делал круги и восьмерки вокруг и между членами отряда и время от времени кое-кому доставалось. Только Артиодакт и Родент соблюдали строй, хотя Родент и задерживался время от времени, чтобы подобрать какую-нибудь нужную деревяшку, из которой можно вырезать чашку или ложку. Не пропадать же вещи.

Несколько раз Лангу приходилось колонну останавливать и напоминать всем об обязанностях, особенно в отношении кое-чьей охраны. Один раз Примат так задумался, что его нашли только по звукам балалайки.

Трава вокруг меняла цвет. Кое-где была даже фиолетовая и перебегала с места на место. На это и Примат не смог не обратить внимания. Наконец отряд дошел до окрестностей, где река падала с уступа и несла свои несколько уже более зеленоватые воды дальше. Под густой елью, одиноко росшей среди берез, и решили остановиться.

Родент с трудом отловил Марсупала и достал из его сумки часть провизии, спички и соль. Потом его отловил Ланг и проверил, на месте ли коврик. Ноги Марсупала наконец решили отдохнуть и тот уселся под кустом на берегу речки, с интересом глядя на рыб с двумя головами в прозрачной воде.

Артиодакт занялся стряпней. Примата отправили за сухими ветками и тот, наигрывая, удалился. Через полчаса он явился с одной-одинешенькой сухой веткой.

— Это все?! — спросил оцепенело Ланг.

— Конечно, — ответил Примат. — Ведь все дело не в том, сколько веток, а в том, как их жечь. Впрочем, в любом случае, больше сухих веток не было.

И он сел под ель дальше наигрывать на балалайке.

Тогда за дело взялся Родент. Он всучил кучу сырых палок Марсупалу и заставил его побегать под елкой — все равно носится зря. Когда ветки достаточно проветрились, Родент сложил их в кучку, присыпал сухими листьями из под берез и чиркнул спичкой. Сначала немного повалил дым, затем пламя сразу вспыхнуло и весело загорелось.

Ланг занимался тем, что пересчитывал и переставлял продукты, с тем, чтобы всем всего хватило и ничего не просыпалось на коврик.

Скоро над незнакомым лесом полился аппетитнейший запах блинов. Артиодакт ловко переворачивал их на сковородке, поджаривал одну сторону, другую и затем перекидывал очередному члену похода.

— С точки зрения вселенной, — говорил Примат, — наконец отложивший балалайку, чтобы удобнее было придерживать свой кусок, — блины не имеют никакого значения. Нет разницы, есть блины или нет. Но мое личное мнение таково: а почему бы и нет?

И он поймал на лету следующий аппетитный кружок подрумяненного теста.

Когда все были сыты, начали укладываться спать. Решили что всю ночь кто-то будет дежурить возле костра, который оставили, чтобы держать Карнивора на расстоянии, если тот вдруг вздумает пожаловать.

Первым дежурил Примат. Члены отряда уже давно спали под его балалаечную музыку, которая неслась через ночь и тьму, далеко-далеко…

Карнивор заворочался и проснулся. Его разбудила музыка балалайки. Впрочем, он подумал, что ему давно уже пора вставать. Карнивор потянулся, вылез из своей берлоги и вдохнул носом. Где-то готовили блины. Блинов Карнивор не любил, но любил тех кто их готовит. И он легкой рысцой направился к источнику блинного чада.

Ланг сидел у костра и тревожно всматривался в темноту. Он придвинулся к огню настолько, насколько это позволяла недлинная шерсть. Приблизься Ланг плотнее — она могла загореться. Вдруг ему показалось, что где-то хрустнула ветка. Ланг обернулся и посмотрел на Примата, тот крепко спал, обняв балалайку, сосредоточенно хмурился и, казалось, даже во сне о чем-то думал. Артиодакт спокойно посапывал у ствола. Родент в лаптях, укрывшись куском рогожи, спал поодаль. Марсупал лежал с краю, его ноги подрагивали. И во сне они не давали покоя своему хозяину.

Ланг снова повернулся к темноте. Из глухой черноты на него безотрывно смотрели два глаза с узкими длинными зрачками. Ланг оцепенел. Он не мог произнести ни слова. Только нечленораздельные звуки вылетали из полуоткрытого рта. А желтые глаза все приближались, приближались. И вот яркий отблеск пламени осветил Карнивора.

Он молча двинулся к неподвижному Лангу. Теперь их разделяли только длинные ноги Марсупала, перегораживающие поляну до самой ели. Карнивор, не отрывая взгляда от Ланга, переступил длинные конечности и раскрыл пасть.