Завод-3: назад в СССР

Я решил, что лучше всего будет отправиться к Кире не пустыми руками, всё-таки девчонка сейчас переживает непростые времена. Почему бы не поднять ей настроение? Мне несложно, Кире приятно. Для этих целей я, выйдя с проходной, заприметил несколько клумб с цветами. Огляделся, дождался, пока подметавший тротуар дворник свалит подальше вместе с мешком опавших листьев, и пошёл на цветочную охоту.

Через несколько минут нехитрых манипуляций я зашагал к дому Киры, держа в руках небольшой букет из трёх цветков.

— Ходят тут всякие, — раздался из-за спины голос дворника зачем-то вернувшегося к клумбе.

Я сделал вид, что ничего не слышу, и спешно завернул за угол. Дойти до дома днём вышло куда быстрее, чем в прошлую вечернюю прогулку. Поэтому очень скоро я уже заходил в подъезд Киры и, поднявшись на этаж, стучал в дверь.

— Егор? — удивилась она, завидев меня на пороге. — А почему ты не на работе?

Я, прежде чем отвечать на вопросы, вытащил свой небольшой букет из-за спины и вручил девушке.

— Это тебе, хорошего настроения ради, — прокомментировал я, пока не отвечая на основной вопрос.

Она приняла букет с удовольствием, понюхала и сразу поставила в вазочку, налив в неё воды из-под крана.

— Ты их у проходной, что ли, сорвал, ради меня? Вот ты дурында, — смущенно прошептала она, мой сюрприз ей явно понравился.

— Ну а как я мог прийти к такой красивой женщине с пустыми руками? — улыбнулся я.

Я прошел в квартиру, уселся на диван, Кира тут же предложила выпить чаю с печеньем. Я отказываться не стал. Важные дела лучше не делать на голодный желудок.

— И ты просто так пришел, чтобы меня увидеть? — последовал вопрос.

Кира поставила чайник и раскладывала овсяное печенье на тарелке.

— И чтобы тебя увидеть тоже, но ещё у меня к тебе дело есть, — пояснил я.

— Ха, я почему-то так и думала. Нет бы просто зайти, проведать, а у вас всех постоянно возникают какие-то дела, — в шутливо-обиженной форме сказала девчонка.

Она закончила с печеньем, налила заварку из чайничка в кружки и, залив ту кипятком, понесла кружки и тарелку с печеньем к столу.

— Угощайся, приятного тебе аппетита.

— А ты чего?

— Я просто чай попью, не голодная.

— Как знаешь, — я взял печенье, обмакнул в горячий чай и откусил кусок побольше.

Всё-таки у советского овсяного был совсем другой вкус, который, как бы ни старались производители будущего, никто не смог повторить.

— Ну рассказывай, чего хотел? — Кира облокотилась о стол и сложила на ладони подбородок, внимательно посмотрев на меня. — Это про Климента, да?

По её взгляду я видел, что тема начальника цеха ей неприятна.

— По нему, — я не стал ходить вокруг да около и решил сразу посвятить Киру в происходящее.

Если ты хочешь, чтобы человек тебе доверился, с ним надо разговаривать открыто. Поэтому я, ничего не тая, рассказал Кире про конфликт, который уже некоторое время существовал между мной и Климентом. Сообщил, что постепенно собрал компромат на нечистого на руку начальника, а вишенкой на торте у моих доказательств стал зарплатный квиток самой Киры. На нём цепочка замкнулась и появилось прямое доказательство, как ворованные деньги обналичиваются.

— Кошмар какой, — Кира разволновалась и всё-таки схватилась за печенье. — И что же теперь будет?

— Для Климента — ничего хорошего. Я доказал, что в цеху процветает преступная схема. В ней полный букет — начиная от махинаций нормочасами и заканчивая предоставлением на сборку деталей, которые заведомо являются неисправимым браком, — пояснил я, не слишком отвлекаясь от чая.

А потом добавил, что утром побывал в отделе милиции, где разговаривал с начальником, предоставив ему все необходимые доказательства причастности к махинациям Климента. Кира начала нервно помешивать чай, ударяя металлической ложкой о чашку.

— А ты обо мне не подумал, Егор? — подавленно спросила она. — Теперь мне тоже предъявят обвинения?

— Не предъявят, тебе точно ничего не грозит, — я поспешил успокоить девчонку. — Климент делал все эти манипуляции, не советуясь с тобой, ты не могла отказаться от участия, потому что ничего не знала. Но главное, что ты не присваивала и не тратила эти деньги.

И тогда я рассказал Шевченко то, о чем меня попросил милиционер, когда звонил на работу.

— В общем, он просит тебя деятельно поучаствовать в разоблачении преступного сговора, — заключил я.

Кира потянулась за очередным печеньем.

— Что именно от меня требуется? — прошептала она.

Кажется, несмотря на мои заверения, голос у неё сел именно от тревоги.

— А вот сам товарищ начальник тебе и расскажет. Но ты не волнуйся, я буду рядом, — подмигнул я.

Кира, конечно, улыбнулась, но всё ещё выглядела настороженно. Мне даже на секунду показалось, что она вот сейчас она откажется выполнять просьбу милиционера. Все-таки отношения у неё с Климентом были из разряда непростых, и она до сих пор пребывала под впечатлением от угроз начальника цеха. Пришлось ещё поуговаривать её и в очередной раз заверить, что Климент никак не сможет ей отомстить, а время его козней осталось в прошлом.

Я давно заметил, что у большинства девчонок есть одна общая черта. Они очень долго взвешивают риски, оценивают все «за» и «против» и вообще максимально долго оттягивают момент принятия решения. Зато когда решение принято, они берутся за его реализацию с таким рвением, какое не у каждого мужика есть. Вот и Кира ещё с полчаса всё обдумывала, задавала уточняющие вопросы и с самым серьёзным видом делилась своими опасениями.

— Егор, но все будет в порядке? — то и дело спрашивала она.

Услышав ещё раз этот вопрос, я вместо ответа накрыл её руку своей ладонью и, глядя прямо в глаза, прошептал, что всё будет хорошо. Я все решу. Почувствовал, как Кира слегка вздрогнула, но ее ответ меня порадовал.