Чтение онлайн

Позднее приходил капеллан конгресса Руфус Бек. Крупный негр, он разговаривал мягко и негромко. Он был не один, его сопровождала привлекательная белая шатенка — державшаяся скромно молодая девушка с наплечной сумкой для камеры. Как и доктор Стивенсон, преподобный Бек представился Мартену и обменялся несколькими словами. Произнеся над постелью спящей Каролины краткую молитву, он попрощался с Мартеном и ушел вместе с девушкой.

Накрапывал дождь, и Мартену пришлось поднять воротник куртки. Вдали проявилась гигантская игла обелиска Вашингтона, и Мартен впервые по-настоящему осознал, где находится. Вашингтон не просто палата в больнице, это еще и огромный город, к тому же столица Соединенных Штатов — так уж вышло. А до бегства в Англию он всю жизнь прожил в Калифорнии; мог бы запросто съездить в Вашингтон, но не побывал ни разу. Совсем неожиданно Мартен ощутил себя на родине. Никогда он не чувствовал ничего подобного. Интересно, всегда ли ему жить изгнанником в Манчестере или суждено вернуться домой?

Навстречу Мартену двигался автомобиль. Двигался медленно, что для пустынных улиц и позднего воскресного вечера казалось странным. Любому не терпелось бы скорее покинуть дождливую тьму в такое-то время. Когда автомобиль проехал мимо, Мартен успел разглядеть водителя: неброской внешности мужчина, средних лет, темноволосый. Не задерживаясь и не ускоряясь, автомобиль катил дальше. Пьян или нанюхался чего-нибудь, а может… Мартен подумал о своем. Может, он только что потерял самого дорогого человека и едет куда глаза глядят, просто чтобы не стоять на месте.

Каролина умерла супругой уважаемого конгрессмена. Женой политического деятеля, чья популярность в Вашингтоне со временем только росла и кто был, в числе прочего, еще и другом детства президента. Трагическая смерть мужа и сына открыла ей навстречу все сердца; отчего же «не просто так»? Что заставило ее увериться в смертельной инъекции?

Мартен попытался методически проанализировать ее душевное состояние. Что она думала последние два дня жизни? Он особо остановился на моменте второго просветления. Проснувшись, она взяла Мартена за руку и посмотрела в глаза:

— Николас, я… — Дышала она тяжело, и сухой язык с трудом ворочался во рту. Говорить стоило огромных усилий. — Я ведь должна была оказаться… на том самолете… с мужем… и сыном. Планы… поменялись в последнюю секунду… Я вернулась в Вашингтон на день… раньше. Они убили мужа… и сына… — продолжала она, не сводя с Мартена глаз. — А теперь убили… меня.

— О ком ты говоришь? — спросил Мартен осторожно, стараясь не спугнуть важное сообщение. — Кто такие «они»?

— Тот… ка…

Больше ничего Каролине выговорить не удалось. Без сил, она провалилась в забытье и пришла в себя только перед самой смертью. Успела только открыть глаза и сказать Мартену, что любит его.

Подумав как следует, Мартен смог разложить эту скудную информацию на два независимых сегмента. Первый из нескольких обрывков: Каролина лишь случайно не оказалась на том самолете со своими родными — в последнюю минуту изменились планы. Вернулась в Вашингтон на день раньше. Потом похороны, потом звонок в Манчестер. Уверенность, что ее заразили умышленно. Наконец эти «тот… ка…», но кто такие, так и осталось неизвестным.

Второй сегмент составили слова, произнесенные во сне. В основном ничего не значащие повседневные фразы. «Майк» — муж, «Чарли» — сын, «Кэти» — сестра; «Чарли, сделай потише телевизор», «урок бывает по вторникам» — ну и тому подобное. Но было и совсем другое. Обращенные, вероятно, к мужу слова, полные тревоги и страха. «Майк, что это?»; «тебе страшно, я же вижу»; «почему ты не хочешь говорить?»; «те, другие, да?». Хуже всего последнее: «Я боюсь того, седоволосого!»

Это Мартену было отчасти понятно: Каролина успела кое-что рассказать, пока просила его по телефону приехать из Манчестера.

— Температура поднялась в тот же день, как я очнулась в клинике. Становилось все хуже; мне сделали анализы. Появился тот, седоволосый. Говорят, хороший специалист, но мне он не нравится. Меня все пугает: как он смотрит, как трогает мое лицо и ноги своими отвратительными длинными пальцами; и этот жуткий крестик на кончике большого пальца. Там еще кружочки такие… Я спрашивала, зачем он здесь и что делает, но он ни разу не ответил. Вскоре у меня обнаружили стафилококковую инфекцию кости — в правой ноге. Они попробовали антибиотики, но не помогло. Ничего не помогает…

Дождь лил все сильнее, но Мартен не замечал этого и не останавливался, думая о Каролине. Они встретились еще в школе, поступили в один и тот же колледж и нисколько не сомневались, что поженятся, заведут детей и проживут вместе всю жизнь. А потом она уехала на летние каникулы и встретила молодого адвоката по имени Майк Парсонс. После этого жизнь Мартена и Каролины изменилась кардинально и навсегда. Но сколь ни страшен был удар для него, любовь осталась сильна, как прежде. Со временем они с Майком подружились, и Мартен рассказал ему то, что знала только Каролина и еще очень немногие: почему ему пришлось покинуть убойный отдел Лос-Анджелесского полицейского управления и переехать на север Англии — жить под вымышленным именем и работать в качестве ландшафтного дизайнера.

Стоило приехать на похороны — он теперь очень жалел об этом. Тогда бы он был рядом, когда Каролина не выдержала и когда появилась доктор Стивенсон. Но он так и не приехал. Его отговорила сама Каролина: вокруг столько друзей, сестра с мужем летят с Гавайских островов — совершенно незачем, а для Мартена вовсе не безопасно. Увидимся позже, сказала она. Потом, когда станет поспокойнее. Тогда казалось, что она справится. Кроме понятного потрясения в голосе звучала внутренняя сила. Та самая внутренняя сила, которой до сих пор хватало, чтобы пережить любые трудности. А потом… потом все и случилось.

Боже, как он ее любил! Любит и сейчас, всегда будет любить.

Он так и шел, думая только о ней. Но в конце концов осознал, что идет дождь и что он промок насквозь. Надо возвращаться в гостиницу… Мартен огляделся. Как он мог не заметить раньше? Вот это здание, подсвечено прожекторами, и не так уж далеко. Сколько раз он его видел, с самого детства? В учебнике истории, в газетах, по телевизору, в кино. Белый дом.

В этот самый миг до него целиком дошел невыносимый ужас потери. В темноте и под дождем он заплакал не стесняясь, как ребенок.