Чтение онлайн

– Вот именно. В школьной столовой… А для Москвы – это разве что в «Макдональдсе» биг–мак взять, а если с пепси – уже не хватит. Так вот, взял в столовой куру – тоже прокисшая! – пожаловался Унгерн. – И как там наши депутаты обедают? –

Так вы думаете, они в этой столовой обедают? Делать им больше нечего! – фыркнула Ксюша. – У меня подруга – учитель, детей на экскурсию в Думу возила. Я тоже к ним пристроилась. Нас на балкончик сводили, откуда всех депутатов видно. Думала – чего же там фоткатся не разрешают? Везде можно, а с балкона – ни–ни. Поняла потом. В зале полтора депутата сидит и, кто чем занят. Председатель с каменным лицом, выступающий выступает, вроде бы, как для себя. А остальным – по барабану! Кто газетку читает, кто «вконтакте» сидит… Лафа, а не работа! Подруга вся извелась – как мол, я на уроках буду дисциплину требовать, если наши избранники так себя ведут? Я подружке говорю – ты, мол, детям так и объясняй – чтобы ничего не делать, как депутаты, а деньги получать, нужно вначале в школу исправно ходить и на уроках отвечать.

– Все, мы ушли, – сказал Унгерн, решительно выходя из приемной. Проходя по коридору, обронил: – Девчонка хорошая, надежная. В драчке, если что – трех мужиков завалит. Обычных, конечно. Одна беда – болтушка. Не в том смысле, что секреты выбалтывает – этого нет, проверено. А вот так, по пустякам, любого уболтает.

– Птица–Говорун, – усмехнулся я, вспомнив Ксюхину кличку.

– Вот уж точно, – поддакнул генерал и показал близкое знакомство с классикой детской фантастики: – Птица–Говорун. Отличается умом и сообразительностью!

В вестибюле, где наличествовал пост охраны, двое «секьюрити» (хотя и без погон, но чувствовалась «конторская» выучка) – в игрушки на компе не играли, а наблюдали за территорией, почтительно кивнули генералу и с удивлением воззрились на меня.

– Пропуск начальнику выдайте, – приказал генерал, показывая на меня подбородком. – Должен у вас лежать…

– Так точно! – подскочил один из «охранников», а второйнедоуменно спросил: – Товарищ генерал, а откуда посторонний взялся?

– Начальство нужно знать в лицо! – веско изрек Унгерн. – Хотел вас премии лишить за то, что проворонили, мимо себя незамеченным пропустили… Но, прощаю, на первый раз. Хотя… Сегодня начальство, а завтра – террориста профукаете. Ну да ладно. Уж раз сказал, что за это не лишу, значит – не лишу. А вот за то, что вы в лицо товарища не знаете – за это точно, лишу. У вас фотография должна быть.

– Откуда она возьмется? – возмутился старший смены. – Мы у Ксении спрашивали, а она нам – вы, товарищ старший сержант, не в свое дело нос суете. Еще и вам пригрозила нажаловаться. Дескать, охрана интересуется неположенным…

– Нормально… – хмыкнул генерал. – А вам что, фотографию кто–то должен на блюдечке поднести? А в Гугле–Яндексе, не судьба набрать? Там вам с десяток портретов выдаст. Вам для чего компьютеры навороченные ставят? По порносайтам лазать? Хотел я вас премии за месяц лишить, а теперь – за квартал сниму. А заодно и баллы урежу на ближайшие полгода.

Я, по своей простоте и наивности, чуть не ляпнул, что можно мое личико было бы и в пропуске рассмотреть, но вовремя прикусил язык. Не из жалости за «урезанные» премии и «баллы». Не перевариваю охранников в любом обличье – хоть «вохровцев», хоть «чоповцев». (Не могу понять, как здоровые бугаи могут целыми днями тупо смотреть в экраны, давить мух, а время от времени приставать к бабулям с требованием показать сумку?) И эти, коли их под «вохру» замаскировали, так большего они и не стоят… Дело в другом. Пропуска нынче не прежние, с фотографией «три на четыре» и с уголком для печати, а электронные.

Так оно и вышло. «Вохрогэбэшник», мрачно косясь на Унгерна, выдал мне пропуск, больше похожий на кредитку. Не перепутать бы!

Я лишь улыбнулся, когда Унгерн бодро прошел мимо кафе на углу и повел меня дальше. Старый чекист борозды не испортит!

– Год назад ты бы меня вопросами одолел, – с довольным видом сказал генерал.

– Думаешь, господин генерал, что крот –Ксюха? – поинтересовался я, переходя на «ты». Честно, после Застеколья, где «вы» было не принято, приходилось контролировать себя. Было опасение, что Виктор Витальевич обидится, но он воспринял спокойно.

– Сам–то, как считаешь?

– Вряд ли, – покачал я головой. – Уж слишком очевидно. Девчонка, конечно, полоротая, но подлости в ней не было. Вряд ли изменилась. Хотя, – заметил я, – все в этом мире бывает в первый раз… Кстати, ты ее ко мне приставил, потому что моя ученица? Вот уж, не поверю, что генерал–майор не заметил совпадения.

– Я это заметил еще в нашу первую встречу, – усмехнулся Виктор Витальевич. – Думаю, вот, личность интересная, которая по всем параметрам подходит и, бац! Вспоминаю, что девочка у меня из этого же города. Уточняю биографию – так еще и твоя ученица!

– Ученики, обычно, всегда в курсе всех дел, – засмеялся я.

– Конечно, – не сконфузился генерал. – Спросил, где училась, да кто учил – сразу и «раскололась». А когда выразил удивление, что в ее школе мужик преподает, она мне всю твою подноготную и выдала. И про увлечение демонологией – ты ж деток почти на каждом уроке рассказами про домовых да леших долбал и про диссертацию. Даже про то, что училки к тебе клеятся, а ты – ни–ни…

– Эх ты, а еще генерал! Я–то уши развесил, что и впрямь, мои статьи научные прочитал, – сделал я вид, что обиделся.

– Нет, ну кое–что и вправду читал. Мы же вначале на тебя вышли, а уже потом стали информацию собирать. Ученица твоя к месту пришлась.

– Помнится, один участковый рассказывал, – вспомнил я свою бурную молодость и работу следователя. – Кто, мол, самые лучшие информаторы?

– Бабушки на скамейке, – кивнул Унгерн. – Это уже классика. Всегда все знают, все видели, а самое главное – ни хрена не боятся.

– И уважение к органам еще осталось! – назидательно вздел я палец.

– Ага, – согласился генерал и остановился, указав на банкомат: – Активируй кредитку. Узнаешь, сколько полпред получает…

Активизировав и сделав запрос, я забрал тонкую бумаженцию и тихо захрюкал, узрев сумму на счете. Не поверив своим глазам, протянул квиток генералу, снова переходя на «вы»:

– Виктор Витальич, я ничего не путаю? Тут, сорок шесть или четыреста шестьдесят?

– Четыреста шестьдесят, – уважительно подтвердил Унгерн. – Моя зарплата за…

За сколько – за месяц или за полгода, генерал не сказал. Наверное, чтобы я не завидовал.

– А почему за один месяц заплатили? – деланно возмутился я, вспомнив временные парадоксы. – Я был на работе четыре месяца, а заплатили за один. Где справедливость?