Застава
Шрифт:
Расалом умер, поэтому меч стал не нужен. Как и тот человек, которому он принадлежал.
И больше уже чудес не будет.
И тогда Магда издала жуткий вопль, подобный страшному завыванию умирающего зверя, — настолько громкий и долгий, насколько позволяли ее легкие и голосовые связки. Этот звук был полон безысходного ужаса, отчаяния, боли и горечи невыносимой утраты; он эхом отразился от гранитных стен замка и понесся по ущелью на перевал.
И когда последний раскат эха замер, Магда низко опустила голову, и, скорбно ссутулившись, заломила в горестном отчаянии руки. Она хотела заплакать — но слезы кончились; хотела сразиться и уничтожить того, кто повинен во всем случившемся, — но знала, что все, кроме нее, уже погибли; она хотела кричать и проклинать слепую безумную несправедливость, но внутри у нее все молчало, и она предалась лишь протяжному тоскливому вою, идущему из самых глубин ее существа.
Магда стояла так очень долго, с тупым упорством пытаясь найти причину, по которой стоило бы продолжать эту бессмысленную теперь жизнь. И не находила. Все, что было ей дорого, все, ради чего она жила и дышала, было у нее жестоко отнято. Нет, никаких причин продолжать такое существование она не видела...
И все-таки, наверное, стоит жить дальше!.. Ведь Глэкен жил так долго и никогда не уставал от этого, каждый раз находя для себя что-то новое. Он восхищался ее достоинством, храбростью и отвагой. А будет ли это достойно и смело, если она вдруг добровольно откажется от всего?..
Нет. Глэкен хотел бы, чтобы она продолжала жить. Все, кем он был, и все, что он делал, — все это было ради жизни. Даже его смерть была ради жизни!
Магда прижимала к себе рукоятку до тех пор, пока ее тихие всхлипывания не прекратились, а потом повернулась и медленно пошла прочь. Она не знала, куда идет и что будет делать дальше, но теперь была уверена в том, что должна найти какой-нибудь способ, чтобы продолжить существование.
А рукоятку она сохранит. Это все, что у нее осталось.
Эпилог
«Я жив?..»
Он сидел в темноте и ощупывал свое тело, желая удостовериться, что он все еще существует. Расалом погиб, превратился в прах, и прах этот развеялся в воздухе. Наконец, после долгих тысячелетии, его больше нет.
«А я все еще жив. Почему?..»
Он с такой высоты упал на острые камни, что не должно было остаться ни одной целой кости! И все же он жив... Меч погиб — клинок раскололся, рукоятка обратилась в свинец. А сам он все еще дышит...
«Как же это произошло?..»
В момент удара о камни Глэкен почувствовал, будто что-то вылетело из него, и замер в ожидании смерти.
Но смерть не приходила.
Сильно болела правая нога. Но он все видел, все чувствовал, дышал и мог двигаться. А еще он мог слышать. И когда услышал, что Магда приближается по дну рва, он подполз к поворотному камню в основании башни, отодвинул его и залез в темноту потайного хода. Здесь он притаился и молча ждал, пока она звала его по имени, плакала и кричала. Он закрывал уши, чтобы не слышать этой боли и отчаяния в ее голосе, но не мог сразу же броситься к ней. Пока еще не мог. Пока он не убедится во всем окончательно.
И вот он услышал, как она пошла назад по ручью. Тогда Глэкен снова отодвинул камень и попробовал подняться на ноги. Но правая нога почему-то не слушалась. Неужели он сломал кость? Никогда раньше у него не было никаких переломов!.. Так и не сумев подняться, Глэкен на животе подполз к луже. Он должен увидеть это своими глазами. Он должен выяснить все, прежде чем будет действовать дальше.
Но у самого края воды он снова заколебался. Уже виднелись отразившиеся в водном зеркале облака на светлеющем с каждой минутой утреннем небе. Но увидит ли он там еще что-нибудь, когда наклонится немного поближе?..
«Прошу вас, — мысленно обратился он к силам, которым столько служил, — к силам, которые, наверное, теперь уже его и не слышали. — Прошу вас, отпустите меня! Позвольте мне прожить оставшиеся этому телу годы обыкновенным человеком. Пусть эта женщина стареет вместе со мной — я не смогу больше видеть, как любимый человек увядает на моих глазах, в то время как я остаюсь вечно молодым. Пусть все это кончится. Я выполнил свой долг. Освободите меня!»
Собрав в кулак всю свою волю, он крепко зажмурился, наклонился над водой и открыл глаза. Измученный рыжеволосый мужчина с голубыми глазами и смуглой кожей смотрел на него оттуда. Его отражение! Он видел самого себя! Ему вернули его отражение!!!
Невиданная радость и облегчение переполнили его сердце. ВСЕ КОНЧЕНО! ВСЕ ПОЗАДИ!..
Он поднял голову и увидел над обрывом медленно удаляющуюся фигуру женщины — той женщины, дороже которой у него не было никого в этом мире за всю его долгую жизнь.
— Магда! — Он хотел встать, но проклятая нога болела так, что не давала даже слегка приподняться. Теперь придется лечить ее, как это делают все обычные люди. — Магда!
Что-то выпало из ее рук, напоминающее по форме рукоятку меча. А потом она с криком «Глэкен!» бросилась бежать к нему, не заметив даже, как развязалась и слетела с головы косынка, выпуская на свободу ее роскошные длинные волосы. На лице Магды смешались радость и сомнение, будто она и хотела бы поверить в то, что видит его живым, но не могла, пока сама к нему не прикоснется.
Глэкен ждал ее со счастливой улыбкой на губах ждал, когда она подбежит и, наконец, дотронется до него.
А высоко в небе над его головой маленькая серая птичка с черными перышками на концах крыльев несла в клюве пучок соломы по направлению к замку. Она нашла там безопасное место, чтобы свить себе новое гнездо.