Чтение онлайн

* * *

Когда сели за стол, девица оказалась напротив Хмеля. Он буравил ее дерзким бестыжим взглядом. Она прятала глаза и чувствовала себя неловко.

– Дождей не было, – сказал старик.

Хмель отвлекся от своей жертвы, оставив ее в покое ненадолго.

– Так что машина пройдет, – продолжал хозяин.

– А воды откуда столько? – не понял Хмель. – Мы же плыли, а не ехали.

– Тут всегда так, – сказал старик, не глядя на Хмеля. – Болота. Сырые у нас места. Гиблые.

Что-то почудилось Хмелю в его словах. Посмотрел на старика внимательно, будто ожидал услышать пояснения. Но тут Виталик толкнул Хмеля под локоть:

– Ты поднимай! Тебе лечиться надо!

У всех уже была налита водка. А Хмель не против. Клин вышибают клином. Красивая, кстати, фраза.

Он вдруг вспомнил свое недавнее увольнение и поразился тому, насколько далеко оказался от тех событий. И географически. И в мыслях.

Выпил водку и закусил шибающим уксусом салатом из консервной банки.

Пошел он к черту, этот босс. И Ксюха. И все, все, все.

– Налей-ка еще! – попросил Хмель. – Между первой и второй перерывчик небольшой!

Он с прежним бесстыдством посмотрел на сидевшую напротив девушку.

– Дождей до следующей недели не будет, – сказал старик.

– Прогноз такой? – спросил Виталик.

– Я сам себе прогноз, – ответил сумрачный старик.

Хмель гипнотизировал взглядом девушку. И пропустил момент, когда старик, не примеряясь долго, врезал ему по лбу железной тяжеленной ложкой. Хмель охнул.

– Не пялься, – сказал старик, не глядя на него. – Не люблю.

* * *

Утром Хмель нащупал на своем лбу здоровенную шишку. Провел рукой случайно, зацепил – мамочки мои, какой кошмар.

Он лежал в той самой комнате, где накануне состоялась трапеза, на плоском, как ящик, сундуке, заваленном старым провонявшимся тряпьем. Сквозь грязные окошки едва пробивался призрачный утренний свет. Хмель приподнялся на локте и осмотрелся. Никого здесь больше не было. Он поднялся, проковылял к ведущей из дома двери, миновал темные сени со стойким запахом плесени, и оказался на покосившемся крыльце без перил.

Лес утонул в густом тумане. Туман был серый, как разбавленное водой молоко. Ближайшие к дому деревья проступали из этой серости неотчетливо. Хмель мрачно озирался по сторонам. И обнаружил, что нет машины. Той самой, на которой они приехали вчера. И Сереги с Виталиком тоже нет. А ведь накануне спать в одной комнате ложились.

Встревоженный Хмель спустился с крыльца. Вот следы на сырой земле, тут машина их стояла.

Обернулся и увидел девушку. За углом дома она чистила картошку, зябко кутаясь в стеганый жилет. И никого не было вокруг. Хмель подошел.

– Привет!
–  сказал дружелюбно, бесцеремонно пялясь на ее загорелые ноги.

– Привет, - отозвалась она.

Ему показалось, что с вызовом.

– Где машина?
–  спросил Хмель.

– Уехали.

– Куда?

– Остальных ваших привезут.

– Откуда? Из Москвы?
–  не поверил Хмель.

– Зачем из Москвы? От шоссе. Сами дорогу не найдут.

Хмель сел в сырую от росы траву и теперь голые колени девушки были на уровне его глаз. Она все поняла и вдруг раздвинула ноги. Не широко. Только чтобы он трусики увидел. Хмель дрогнул и поднял глаза на девушку. Она смотрела насмешливо.

– Ты себя в зеркале видел, ухажер?
–  спросила и бросила очередную очищенную картофелину в кастрюлю с водой.

Полетели брызги. Часть из них принял на себя Хмель.

Он поднялся из травы и пошел к умывальнику, прибитому к дереву. Над умывальником светлел квадратик зеркала. Хмель заглянул в него. Ужасная картина. В одном месте лоб рассечен - это он в машине так спьяну пострадал. В другом месте огромная шишка. Под глазами мешки. Не брит. И вообще помят после попоек этих.

Какой сегодня день? Пятница. Это он за неполную неделю так деградировал.

Сидел бы сейчас в офисе, шефу преданно в глаза смотрел и поддакивал согласно.

Тьфу!

Нет, только не это!

* * *

Девушку звали Маша. Она здесь родилась и выросла. А теперь жила в райцентре в ста двадцати километрах от этого хутора, и работала няней в детском саду. Работу и место в общежитии ей дали как сироте. Про свое сиротство она сказала буднично, как бы между прочим. А Хмель дрогнул.

– А что с родителями такое?
–  спросил он.

– Пропали.

– В смысле?
–  не понял Хмель.

– Здесь пропали, - сказала Маша и показала рукой куда-то в туман.

Хмель проследил взглядом.

– В лесу?
–  предположил он.

– Ясное дело. У нас тут кроме леса и нету ничего.

– Заблудились, что ли? Или, может, звери?

– Может, и звери, - сказала Маша, но по ней было видно, что эта версия представляется ей наиболее неправдоподобной.

– И что - никаких следов?

– А какие следы?

– Ну, я не знаю, - пробормотал Хмель и посмотрел в грязное молоко тумана.

Ни черта не видно.

– Два человека, - сказал он неуверенно.
–  И чтобы никаких следов?

– Они в разное время. Сначала тятя. Мне было шесть годиков всего. Я плохо его помню. А мама - три года назад. Осень была. Она пошла по грибы. Опят было много тот год. И не вернулась.

– А искать пробовали?

– Чего пристал?
–  спросила Маша хмуро.

– Я не знаю, - смешался Хмель.
–  Понимаешь, я сам сирота. Ни отца, ни матери. Но я хоть знаю, как все было. Ехали в машине, им грузовик не уступил дорогу. А тут - просто пропали. И никаких следов.