Чтение онлайн

– Она работает, а я?

– Тоже мне работа!.. Сидит до двух в университете, с девками треплется!..

– Это - да, - скромно подтвердил Мишка, кивая лысой головой.
– Очень девок люблю. И они меня, отдать должное, тоже.

– С такой-то лысиной?
– усмехнулась Алка.

– Борода компенсирует. И вообще: укороти метлу, женщина, следи за базаром.

Петр Иванович приятно оторопел, уж больно лексикон знакомый. И вопросительно взглянул на Алку.

– Да не сидел он, не сидел!
– засмеялась она.
– Он просто книгу пишет по бандитскому языку, по жаргону.

– И, между прочим, спецкурс веду в Иерусалимском университете, прошу не забывать.

– А кому ж ты его ведешь, этот курс?
– поинтересовался Петр Иванович, само собой перейдя на "ты".

– Студентам-славистам. Они русский язык всесторонне знать должны. Алка, у нас газета есть? Когда сегодня звезда взойдет?

Алка достала из бардачка газету и, не оборачиваясь, протянула мужу. Мишка зашуршал бумагой.

– Та-ак... можно не спешить. Звезда сегодня в семнадцать тридцать две. А сейчас семнадцать тридцать семь. Всё! Спасибо тебе, золотушница моя. Поясняю гостю наши туземные порядки. Вы, Петр Иванович, попали в гости к мудакам. До завтрашнего вечера все магазины закрыты. Алка, тормози у танка, я тебя убью, ты будешь моей прошедшей женой.

Действительно, на каменистом откосе, поросшем колючим кустарником, стоял крашенный суриком допотопный броневик. Рядом на камне была табличка. Алка останавливаться, разумеется, не стала.

– Памятник войне сорок восьмого года, - сказал Мишка.

– Кто победил?
– поинтересовался Петр Иванович. Мишка на секунду примолк, внимательно разглядывая гостя в зеркало заднего вида.

– Как кто?
– стараясь погасить в себе удивление, ответил он.
– Евреи, конечно. Арабы воевать не умеют.

– Ну, не скажи-и... Я на Кавказе служил, там грузины...

– Так то грузины, - перебил Мишка, - а здесь - арабы. Кстати, о грузинах. Вот Иосиф Виссарионович умный был человек, а дурак. В сорок восьмом году своей собственной рукой организовал государство Израиль. Вернее, не запретил, не наложил вето. Хотя евреев, как известно, люто ненавидел. Уверен был, что, разреши Израилю сегодня возникнуть, завтра коалиция арабских стран объявит Израилю войну и сметет его с лица земли до основанья, а затем... А перед всем миром Ёся, значит, будет интернационалист и миротворец. Не вышел фокус. Евреи размолотили арабов за себя и за того парня...

Петр Иванович понимал, конечно, - тюлю порет лысый, однако осаживать Мишку не решался, в гостях как-никак. Только морщился незаметно.

– А что если нам к арабам заехать?
– вслух подумала Алка.
– У них все и купим. В Вифлееме?

Петр Иванович вздрогнул.

– Да, да!
– закивал в зеркале Мишка.
– Туда, где Иисус родился! Сейчас там арабский город, одни арабы живут. Машину нашу камнями закидают, а нам отрежут яйца...

– Поедем в Вифлеем, - твердо сказала Алка, притормозила и стала разворачиваться.

Мишка покорно сложил руки на животе.

– Господи Иисусе, спаси, сохрани и помилуй!

Вифлеема никакого не оказалось. Был прокаленный пыльный пригород без единого кустика. Грязно-белые одинаковые двухэтажные дома с плоскими крышами. Пацаны на замызганных улицах гоняли в футбол. О стену терся осел, и минарет торчал на площади. Поехали дальше и уткнулись в некрасивую кубастую церковь.

– Храм Рождества, - сказал Мишка.

– Это... где Иисус родился?
– неуверенно предположил Петр Иванович.

– Точно. Хотите, зайдем?

Храм Рождества больше был похож на крепость. Двое из трех ворот были замурованы. Алка осталась в машине. Петр Иванович с Мишкой вошли в храм.

– Шестнадцать веков церквушке, - заметил Мишка.
– Остальное все покрушили, поломали, кому не лень, а этот вот не тронули почему-то.

Они подошли к алтарю. Петр Иванович, не заметив, чуть не наступил на заделанную в пол серебряную звезду. Рядом со звездой надпись. Мишка перевел: "Здесь Девою Марией рожден Иисус Христос".

Слева от алтаря была большая икона Богородицы. Под иконой стеклянный ящик для пожертвований. Петр Иванович достал портмоне. Засомневался: в одном отделении доллары, в другом - рубли. Мишка помог:

– Не надо доллары, рубли нормально.

Петр Иванович вытянул все русские деньги и сунул в ящик.

Машину за время их отсутствия камнями не закидали, Алку не изнасиловали. Правда, сидела она с поднятыми стеклами.

Остановились у какой-то лавчонки.

– Сидите в машине, - вдруг приказал Петр Иванович - Я сам. Нужно будет, кликну.

Он зашел в магазин.

– Салям алейкум!

Пожилой, обычно одетый араб - костюм, рубашка, - перебирал четки. На приветствие кивнул.

– Из Москвы я, - сказал Петр Иванович.
– Русский. Поесть надо. А у них шабат назревает. И выпить.
– Петр Иванович выразительно пощелкал себя по горлу и пожевал вхолостую.

Араб вышел из-за стойки и повел его по магазину. Ткнул пальцем в круглые лепешки: "Пита?" Петр Иванович кивнул, ткнул пальцем в пиво: "Бира?" Опять кивнул Петр Иванович и дальше уже обходился без поводыря. Забуксовал он только на алкоголе. Араб снова пришел на помощь, стал предлагать одну бутылку за другой. На каждой из них был нарисован плод, а водку на растениях Петр Иванович отвергал в принципе. Араб наконец достал с полки большую прозрачную бутылку, на которой по-русски было написано "Водка".

– Годится, - кивнул Петр Иванович.
– Две.

Расплатился он долларами и подарил арабу притаившуюся в дальнем отделении пятитысячную русскую денежку. Араб от себя кинул в пластиковый мешок Петра Ивановича зажигалку "Крикет" и пакетик орешков. Белозубо улыбнулся.

– Бай-бай.

Петр Иванович в знак дружбы пожал сморщенную коричневую лапку араба.

– Чудеса, - только и сказал Мишка, заглядывая в набитую доверху суму Петра Ивановича.

Но настоящие чудеса ждали Петра Ивановича позже, уже в Иерусалиме.