Закрученный
Шрифт:
Виктория — принцесса вампиров.
Влад Цепеш — бывший король румынской фракции вампиров.
Ведьмы — ткачи заклинаний, создатели магии.
Глава 1
Эйден Стоун любовался спящей на твердом возвышении девушкой.
Подобно лунному свету, мерцающему на снегу зимней ночью, длинные темные волосы разметались по хрупким плечам. Черные ресницы отбрасывали острые тени на идеальной формы высокие скулы. Полные розовые губы влажно блестели.
Он наблюдал, как она несколько раз облизнула губы, и он знал: даже в забытьи она учуяла что-то вкусное и страстно желала попробовать на вкус.
На вкус… Да…
Белоснежная кожа ярко розовела там, где положено. В ней не было ни единого недостатка. Ни черточки, ни морщинки…
При том, что ей перевалило за восемьдесят.
Для своего вида она была молодой.
Черная рваная мантия на ней ниспадала от подмышек до пальчиков ног. Точнее, ниспадала бы, если бы согнутая под углом стройная ножка не задрала материю. Пир для его взора, возможно, даже приглашение «испей из вены на моем бедре».
Он устоит.
Или нет.
Она была самой красивой женщиной, что он встречал. Хрупкая, изящная, как то бесценное произведение искусства в единственном музее, который он посетил. Хранитель тогда ударил его по руке за попытку потрогать то, что он не должен был трогать.
«Необходимости охранять ее нет», подумал он с едва заметной улыбкой. Она сама могла защитить себя, легким движением руки схватив человека за шею.
Она была вампиром. Его вампиром. Его болезнью и лекарством.
Эйден встал одним коленом на импровизированную кровать. Футболка натянулась под ней и спружинила, Виктория перекатилась к нему. Она не застонала и не проронила ни вздоха, как это делают люди, и оставалась жутко тихой. Выражение лица сохранилось прежним: безмятежное, простодушное… доверчивое.
Ему не стоит делать этого.
Но он хотел.
На нем были пропитанные кровью рваные джинсы. Эти же джинсы были на нем в ночь их первого свидания. Тогда изменился весь его мир. На ней не было ничего, кроме мантии. Одежда иногда была единственным, что сдерживало их от чего-то большего, и они просто пили друг из друга.
Пили друг из друга. Или «ели». Такое мягкое слово, чтобы обозначить то, что произошло. Он никогда не причинил бы ей боль намеренно, но когда на него накатило безумие… черт, когда безумие накатило на нее… они забыли о чувствах и стали животными.
Остатки совести напомнили, что ему не стоит этого делать.
«Еще глоток, и я оставлю ее в покое».
«То же самое ты сказал в прошлый раз. И в предыдущий раз. И еще до того».
«Да, но в этот раз я сдержу слово». Он надеялся.
В прежние времена он говорил бы с тремя душами, заключенными в его голове. Но больше их не было, они были в ее голове, и он вернулся к разговору с самим собой. По крайней мере, пока зверь не проснулся.
Видит Бог, монстр бродил в его сознании и ревел, отчаянно требуя крови. Тот монстр, которого спящая девушка нечаянно передала ему, тот монстр, из-за которого его любимым видом спорта стало пускать кровь из яремной вены. И тогда он вообще ни с кем не говорил.
Эйден опустился ниже… и еще ниже, сровнявшись грудью с грудью вампирши. Он положил руки ей на виски и устроился поудобнее.
Их носы были на расстоянии шепота, и все равно он хотел быть к ней ближе. Всегда хотел быть ближе.
Он повернул ее голову влево и, как и футболка, волосы мягко натянулись, открывая длинную изящную шею. У основания размеренно бился пульс.
В отличие от мифов, где кровопийцы были мертвыми, она была рождена, а не создана. Она дышала и жила, и была куда живее, чем все, кого он встречал. Пока он нечаянно не убил ее, конечно.
«Не убью».
«Но ты можешь».
«Всего глоточек…»
Его рот наполнился слюной. Он вдохнул…и почувствовал, как будто дышит впервые. Все было таким новым, волнующим… он задержал дыхание… задержал… уже практически чувствовал сладость ее крови… медленно выдохнул. Облегчения не последовало, только голод стал еще сильнее. Он провел языком по зубам, ноющим деснам. У него не было клыков, но, да, он хотел укусить ее.
Хотел пить из нее. Смаковать и снова пить. Пить, пить и пить.
Даже без клыков, он мог укусить ее. Если бы она была человеком, он мог бы осушить ее досуха. Но она была вампиром, ее кожа была твердой и гладкой, как отполированная слоновая кость. Добраться зубами до вены было невозможно.
Ему нужен был je la nune, единственное вещество, способное прожечь ее кожу. Проблема в том, что оно закончилось. Теперь, был только один способ получить желаемое.
— Виктория, — рыкнул он.
Наверное, она еще не отошла после предыдущего раунда, потому что не подавала признаков, что слышит его. Ощущение вины пронзило его голод.
Он должен встать, отойти от нее. Позволить ей отдохнуть, восстановится. Она отдала ему так много крови за последние дни — недели? года? — у нее могло не остаться достаточно крови.
— Виктория. — Имя сорвалось с его языка, без его желания. Голод… он никогда по-настоящему не покидал его. Только рос, окутывая, подавляя душу. Еще. Он возьмет только каплю, глоток, который он пообещал себе, и тогда наконец он оставит ее в покое. Она сможет спать дальше.
До тех пор, пока ему не понадобится еще.
«Ты больше ничего не возьмешь, помнишь? Это точно последний раз».
— Проснись ради меня, дорогая. — Он прижался к ней губами сильнее, чем собирался. Поцелуй для его спящей красавицы.
Как девочка из сказки, Виктория медленно открыла глаза и закрыла, ресницы сомкнулись и снова распахнулись. Он вглядывался в бездонные кристально ясные глаза, потускневшие от собственного голода.
— Эйден? — Она потянулась, как котенок, ее руки поднялись над головой, спина плавно выгнулась. Урчание раздалось из ее горла. — Опять плохо?