Чтение онлайн

— Ружья я видел, да патронов к ним не осталось у геологов, — задумчиво сказал Кнып. И вдруг спросил: — А почему ты свой паек не взял? Ведь командир предлагал.

— А потом что? — ухмыльнулся Клинов. — Травили бы как иуду...

— Выходит, не из-за совести?

— Всё это баланда, Кнып. Совестью брюхо не набьёшь. — Клинов поднялся с койки, с минуту сидел с закрытыми глазами. — Надо что-то придумать! Так нельзя, слышите, мы же с голоду подохнем!

— Не бесись, — спокойно сказал Чхеидзе. — И других не беси.

— Слушай, Клин, — Антон посмотрел на Клинова, и нехороший, жёсткий взгляд был у него при этом, — я накормлю тебя, если ты голоден. Хочешь?

— Что же? — недоверчиво усмехнулся Клинов. — Может, у тебя припрятано?

— Хочешь?! — повторил Антон с яростью. А сам не знал, конечно, что станет делать, если тот вдруг скажет: «Да, хочу!» — может, встанет и тут же пойдёт в то далёкое селение, что лежало почти в ста километрах, а может...

— Ребята, бросьте вы, — поморщился Чхеидзе. — Слушать вас нехорошо. Девушки, что ли?

— Нет, надо что-то придумать, — не успокаивался Клинов. — Шторм может ещё целый месяц бушевать. Кто знает сколько? Снежные заряды несёт — ни черта не видать. Рация разбита. Нас ведь не найдут даже. Если и искать будут — не найдут. Нельзя же подыхать вот так, заживо!

— Вот что, Клинов, — оборвал его боцман, — ты воду не мути.

— Я иду к мичману. Он командир и обязан что-то сделать. За это ему деньги платят!

— Ты пойдёшь сейчас на берег, наберёшь ведро снега и разведёшь на камбузе огонь! — жёстко сказал боцман. — Надо выпарить водоросли.

— К чёрту! — взорвался Клинов, — Только бы выбраться отсюда, до базы дойти — сразу же спишусь с этой посудины!

— Держать не станем. Трудно тебе будет дальше с нами служить. Попросту невозможно, думаю.

— Ничего, обойдёмся. Дослужим в другом месте. Не сошёлся свет клином на вашем «Баклане».

— Ив другом лихо тебе доведётся... Ну а сейчас давай за снегом — и на камбуз. Это приказ! — твёрдо произнёс боцман.

— Если бы вы не утопили продукты... — Клинов нелюдимо, зло взглянул на Кныпа, нехотя стал натягивать бушлат.

— Я тебя всё-таки накормлю, увидишь! — упрямо повторил Антон уже в спину ему. — Не знал, что аппетит у тебя волчий...

Вошёл Суходолов, присел на рундук, мягко спросил:

— Как сальник, Чхеидзе?

— Подтянул, товарищ мичман. Машина на ходу. Шторм утихнет — выходить будем?

— Попытаемся... Течи нет, боцман?

— Пробоину ребята заделали, другая — выше ватерлинии, не страшно.

— Это ваш последний рейс, товарищ мичман? — спросил Антон. — Ах, как же неладно вышло со шлюпкой!..

— Последний, — тяжело вздохнул Суходолов. — И мой, и «Баклана»... Что Клинов? Замечаю, нервничает парень.

— Ничего, — ответил боцман, — за снегом пошёл. Когда человек чем-то занят, в голове чище.

— Как думаете, товарищ мичман, найдут нас? — осторожно спросил Антон. И сам же ответил: — Хватились уж, наверно... найдут.

— Не скоро, должно. Кто же подумает, что мы в Изменную проскочили? А тут ещё снежные заряды. На себя надо рассчитывать. На себя! — Суходолов, уходя, обернулся: — Судя по всему, ещё, может, с недельку придётся побыть здесь. Берегите силы, ребята. Тут главное — выдержка. А мы — народ флотский.

— Жалко старика, — сказал Чхеидзе. — Двадцать пять лет проплавал, и надо же такое в последнем рейсе...

Этой ночью Антон не мог уснуть. Иногда он, видимо, дремал: перед ним мелькали то перевёрнутая шлюпка, то лежавший больной боцман Кнып, то злое лицо Клинова, который будто норовил его душить и всё повторял: «Ты утопил продукты, ты — кок и обязан меня накормить!»

Было далеко за полночь, когда вдалеке чуть уловимо послышался протяжный вой. Антон затаил дыхание. Вой повторился, но уже глуше. «Стороной прошли, вглубь», — подумал Антон, и вдруг смутная мысль шевельнулась в его сознании. Он не сумел уловить её вновь, но после этого уже не мог успокоиться и долгие минуты испытывал странное нетерпение. Ему казалось, что вот-вот случится невероятное, изменит их положение: возможно, они с Кныпом достанут со дна утопленные продукты или кто-нибудь принесёт много еды из столовой, в которой он ещё до службы на флоте работал помощником повара. И тогда он всех накормит, и Клинова в первую очередь...

Антон приподнялся на локтях, поглядел в заиндевелый иллюминатор, чувствуя непривычную лёгкую слабость. И вдруг, поймав недавно ускользнувшую мысль, обрадовался ей. Он только засомневался на миг: хватит ли сил на задуманное? Но тут же очень ясно представил себе, что завтра сил останется ещё меньше, и, значит, он должен это сделать сейчас. Ещё немного помедлил, затем встал, оделся и, стараясь не шуметь, пробрался на камбуз. Сунул в карман коробку спичек, выбрал хорошо отточенный нож. На цыпочках подошёл к каюте мичмана Суходолова, прислушался, потом бесшумно добрался до бака и спрыгнул вниз на тугой, подстывший за ночь песок.

Слева, за мысом Крестовым, грохотал шторм. Оттуда, с той стороны, всё несло и несло снежные заряды. Антон поднял воротник бушлата и зашагал в темноту.

Он долго поднимался на ближнюю сопку, продираясь через колючий кустарник. Сопка была невысокой, но и на неё нелегко было взобраться — ведь четверо суток впроголодь прожили. Временами он останавливался перевести дух, вслушивался в лёгкий посвист ветра в припорошенных снегом кустах. Он ещё не привык к темноте, она тревожила его, но он упорно шёл вперёд, стараясь уклониться в глубь от побережья океана. Было не больше десяти градусов мороза, и холод пока не очень беспокоил его.

Наконец Антон забрался на вершину и огляделся. Тёмные контуры сопок, похожие на океанские валы, чуть заметно прорезались в ночи. Бухта чёрной подковой лежала внизу. Штормовые раскаты долетали сюда глухо, словно из подземелья. Антон разгреб снег, выскреб из жухлой травы какие-то ягоды. Они были горьки, и он, выплюнув их, побрел вниз по противоположному склону. Он не торопился, берёг силы. Если удастся сделать задуманное, он поднимется вновь на вершину, разведёт костер. И с «Баклана» увидят огонь...