Заговор Черной Мессы
Шрифт:
– Нет, – хорошенько подумав, решила кровь, – я бы знала. Видимо, однофамилец.
– А зачем же твой хозяин нашего участкового душить удумал?
– Понятия не имею. Я за него не в ответе. Еще вопросы будут?
– Еще че спросить? – просемафорила Яга.
– Какой она группы? – брякнул я первое, что пришло в голову.
В криминалистике очень важно знать правильный состав крови подозреваемого…
– Какой ты группы? – певуче повторила бабка.
– Да вы че?.. – ошарашенно пропищала капля. – Ну и вопросики, однако… Я что ж, по-вашему, сама себе медицинский анализ делала?!
– Тогда… претензий не имеем, – переглянулись мы.
– Честь имею откланяться. – Розовое сияние исчезло.
– Записать-то успел?
– Естественно… – Я на минуту оторвался от планшетки: – Зуб тоже будем допрашивать?
– А то…
Баба Яга взяла другую миску и повторила ту же процедуру, на этот раз заменяя слова «кровь» и «руда» на «кость» и «зуб». При минимальных исправлениях ритмика стиха не изменилась и определенная напевность была сохранена. Как видите, я тоже стал немного разбираться в колдовстве… С выбитым зубом провели схожую беседу, он отвечал так же охотно, хотя почему-то шепелявил:
– Хожаин мой охранником шлужил у пошла немецкого, а шовут его Шора Шуков.
– Жора Жуков? – Я опять не поверил своим ушам. – Бабуль, а он не издевается над нами?!
– Не посмеет… – отмахнулась Яга. – А что такого, имя как имя…
– Да как сказать… Слушай, а у вашего посла, что вся охрана состоит из таких знаменитостей?
– Не жнаю… Мажепу помню, Бурбонов двое, Романов ешть, Ротшильд, ну и Ху Ши Мин вроде – вам то жачем?
– А вот это не твово ума дело! – обрезала бабка. – Тут мы вопросы задаем. Пиши, Никитушка, все фамилии ихние пиши, потом разберемся.
– Э-э… мужик! – заволновался зуб. – Ты там не укаживай… А то шкажут, будто я опять вшех жаложил…
– Так, значит, были прецеденты? – сощурился я.
– Ничего не жнаю! Я жа хожаина не ответчик…
Когда с допросом было покончено, мы попытались суммировать полученные сведения.
– Итак, удалось выяснить, что двое охранников из штата германского посла (а именно Ганс Гогенцоллерн и Георгий Жуков) совершили акт разбойного нападения на сотрудников уголовного отдела центрального отделения милиции города Лукошкино. Вопросы… Зачем они это сделали? Знал ли об их действиях посол и какова его роль в этом деле? Можно ли из-за куска черного шелка, брошенного преступником, вывести версию о наличии некой связи данного покушения с делом о краже черной ткани?
– Че тут думать-то? Действовать надо! – решительно хлопнула кулачком по столу Баба Яга. – Берем стрельцов и айда в немецком посольстве шерудить. Пусть узнает немчура проклятая, как на нашу милицию рот разевать!
– Не выйдет… – призадумался я. – Посол – лицо неприкосновенное, и двор посольский обладает дипломатической неприкосновенностью. Без ордера на территорию суверенного государства вторгаться не будем, отсюда и до международного конфликта недалеко… Митьку с записочкой к царю отправлю, пусть там оформят все документы, мы после обеда заедем, заберем. А уж вечерком, во всеоружии, вежливо заглянем к нашим немецким друзьям.
– Уж больно мудрено, – поморщилась Яга, вставая из-за стола и натягивая душегрейку. – По мне – так пошли бы прямичком и спросили без всяких там… Ну да ладно, ты молодой, тебе видней. Сейчас-то куда идем?
– Все по плану. – Я тоже встал, накинул китель и взялся за фуражку. – А по плану у нас визит на мануфактурный склад гражданина Кирокосьянца А.Д. Ну так что, пошли?
Митька с запиской дунул к Гороху. Его при царском тереме все знали и на аудиенции к царю в прихожих не томили. Я встретил у ворот стрелецкого старшину Еремеева, рассказал о ночном происшествии, наказав поставить у терема охрану и прислать трех стрельцов за нами на армянское подворье. Мы с Ягой неторопливо отправились пешком. В Лукошкине нас узнавали и приветствовали снятием шапок, для простого люда мой мундир был вполне начальственным, хотя и не таким богатым, как, например, у тех же стрельцов.
– Никитушка, а что мы, собственно, у Арона искать-то будем? Ежели недостачу, так он ее, поди, в книгах учетных надежно схоронил. Ежели ткань черную, недосмотренную, так ему всех приказчиков в шею гнать надо. Ежели еще какую преступную деятельность, то… чего нам, делать нечего?
– Мы идем знакомиться, – подумав, решил я. – Это официальная версия. На самом деле меня напрягает не сам факт кражи, а непонятная система исчезновения товара. Вы понимаете, они ведь не первый день замужем, знают, как торговать, как лавку запирать, как собак с цепи спускать и сторожа на ночь ставить. Причем у армян талант к торговле просто врожденный. Я не понимаю, как у них могли украсть!
– Ежели жулики наши, местные, то и у армян украдут! – убежденно парировала Яга. – Русский человек во всем, что удали касаемо, верх возьмет. Ты б лучше подумал, с чего это на тебя убивца подослали?
– Вопрос, конечно, интересный… А самое главное, ответить на него нечем. Мы же еще ничего не узнали, не разведали, не выяснили… и нате вам!
– Никитушка, а может, тебя того… ну, захотели на тот свет отправить только потому, что ты, голубь сизокрылый, вообще за это дело взялся?
Этим она меня срезала. Милиционеров убивают… иногда. Как и полицейских или любых других представителей внутренней власти. К такому печальному финалу нас загодя подготавливало начальство, да и мы сами отлично знали, на что шли. Однако покушаться на участкового еще до того, как он хоть что-то узнал, – это уже беспредел! Дайте бедному милиционеру хотя бы понять, за что именно!
Армянское подворье почти ничем не отличалось от большинства стоящих в Лукошкине зданий, разве что ворота украшала какая-то национальная резьба. Нас встретили вежливо, сразу позвали хозяина, пригласили в дом. Арон Давидович буквально лучился от счастья, называя нас самыми дорогими и самыми любимыми гостями! На мой взгляд – перебор в эмоциях налицо. Как правило, это верный признак нечистой совести…
– А тэперь – за стол! Вэсь дом ужэ сидит, всэ вино налили, вас ждут. Идем, дорогиэ!
– Нет. Мы к вам строго по делу…
Пока мы препирались с хозяином, бабка быстро шмыгнула в горницу, вернулась и шепотом доложила на ухо:
– Никитушка, там и впрямь вся дворня сидит, стол от закусок ломится, вина полны кувшины. Если на минуточку сядем, аккурат к концу недели и уйдем…
– Гражданин Кирокосьянц, проводите, пожалуйста, нас на склад.
– Какой склад? Какая служба? Слушай, такиэ гости…
– На склад, где пропала черная ткань, проводите.
– Ой, куда спэшить? Что он, убэжит, да?! У мэня эсть такоэ вино…