Чтение онлайн

Жорж Аржен лежал во второй спальне, на кровати. Однако он был одет — так, как одеваются, чтобы выйти к ужину. Ноги его бессильно свисали вниз, один туфель касался ковра. Лица не было видно — он упал на кровать ничком, скрюченные пальцы вцепились в покрывало. Шею перетягивал неширокий кожаный ремень.

Все девятеро медиков — коллег Аржена, хотели пойти со следователем сюда, в номер. Но он попросил лишь двоих. Посовещавшись, с ним отправились профессор Хлодвиг и мсье Деплесси. Хлодвиг слыл хирургом широкого профиля, а не только офтальмологом, парижанин же Деплесси хорошо знал Аржена. Остальные врачи остались внизу успокаивать дам и приводить в чувство мадам Аржен.

Француженка кричала о том, что её муж мёртв. И, судя по внешнему виду, так оно и было. Однако врачи первым делом проверили пульс. Он не прощупывался.

— Надо его перевернуть, — сказал Хлодвиг.

Петрусенко, Деплесси и Леваневский осторожно повернули безвольно обмякшее тело на спину. Директор, не удержавшись, тихонько вскрикнул и быстро отошёл в сторону: перекошенное, синее лицо удушенного было ужасным. Надежды на то, что жизнь в нём ещё теплилась, не оставалось. И всё же профессор, быстро расстегнув жилет и рубаху, приник ухом к груди Аржена. Потом заглянул в зрачки и, наконец, покачал головой:

— Мёртв.

Говорили они по-французски: этот язык знали все иностранные гости.

— Как давно? — спросил Петрусенко.

— Совсем недавно, от пятнадцати минут до получаса, не больше. Тело ещё тёплое, конечности расслабленные, податливые…

Викентий Павлович сразу же заметил беспорядок в номере — следы борьбы. Правда, совсем немного: опрокинутый стул, сбитая с мраморного столика, но не разбившаяся на ковре хрустальная ваза. Теперь он увидел порванную на груди убитого рубаху. И ещё: когда профессор расстёгивал жилет, что-то звякнуло.

— Минуточку…

От брюк к жилетному карману тянулась цепочка. Петрусенко нагнулся, осторожно просунул пальцы в прорезь кармана. Да, так он сразу и подумал: стекло часов было разбито.

Викентий Павлович осторожно извлёк свою находку из жилета, отстегнул цепочку. Часы были дорогие, швейцарские, из тех, что недавно вошли в моду — без крышки. Оттого стекло и разбилось: то ли, когда Аржен пытался освободиться от убийцы, то ли когда уже упал без сил и ударился боком о железный угол кровати. Стрелки остановились на 20 часах 24 минутах. Петрусенко достал свои часы, щёлкнул откидной крышкой.

— Да, сказал, показывая то и другое своим спутникам. — Видимо, это случилось двадцать минут назад.

— Это очень похоже на истину, — согласился Хлодвиг. — Скорее всего, бедный мсье Аржен мёртв именно минут двадцать.

— Я понял! — вдруг неожиданно вскрикнул Леваневский, и даже в порыве энтузиазма сделал несколько шагов из угла, где испуганно жался. — Я всё понял! Его убил этот бандит! Убил, а потом, с ещё не остывшей жаждой крови, по чёрной лестнице вышел во двор и напал на подвернувшуюся ему горничную! Он, скорее всего, маньяк!

— Это была бы неплохая версия, — мягко сказал Викентий Павлович. — Но…

Француз Деплесси, помогавший Хлодвигу осматривать убитого, повернул голову и понимающе прищёлкнул пальцами:

— Верно, господин следователь. По времени не сходится!

— Да, дорогой господин директор. Похоже, что в то время, когда происходило в этом номере убийство, бандита уже держали за руки двое ваших служащих, — если не ошибаюсь, грузчик и повар. Так что, у негодяя есть алиби.

Деплесси отошёл от кровати, с несколько брезгливой гримасой держа руки на весу. И добавил, словно продолжая мысль Петрусенко:

— К счастью, такое же алиби есть у нас всех, кто в это время был в ресторане и наблюдал происшествие с крошкой-горничной.

— Верно замечено, мсье Деплесси! Поздравляю, вы опередили мои слова. А что насчёт убийства?

— Одну минутку, мы с профессором вымоем руки и будем в вашем распоряжении.

Врачи удалились в ванную комнату. Леваневский пошёл вызывать полицию — в который уже раз в этот невероятно долгий несчастный день! Викентий Павлович на несколько минут остался наедине с мёртвым Арженом. Подошёл ближе к постели. Он не глядел в лицо убитому — много видел он странных смертей, не привык, но умел сдерживать эмоции. Сейчас его интересовало другое. Быстро и профессионально следователь стал осматривать одежду убитого. Когда ладонь шла вдоль пиджака, в районе поясницы пальцы наткнулись на что-то. Сначала показалось: какая-то вещь лежит в кармане. Но нет, карман ниже. Чуть приподняв и повернув тело, Викентий Павлович нащупал на покрывале твёрдый прохладный предмет. Ещё не видя его, понял, что держит в пальцах кольцо с камнем. Или перстень.

Из ванной раздавались громкие голоса врачей. Сейчас они выйдут. Петрусенко быстро вытащил свою находку. У него на ладони блестел, отражая свет электрических ламп, прекрасный женский перстень. Золотой, с крупным зелёным изумрудом, в двенадцать граней, с обрамлением из мелких бриллиантов… В тот же миг он услышал, как распахнулась дверь ванной комнаты и, не раздумывая ни секунды, быстро положил перстень себе в карман.

Всем известно, что в летнюю пору дни самые длинные в году. Но этот день казался Викентию Павловичу совершенно нескончаемым. Заботы о мёртвом теле он оставил директору. Тот, конечно, пребывал в полном удручении, но уже отдавал нужные распоряжения. Петрусенко же спустился вниз, решив поговорить с шофёром. Если и раньше, сомневаясь в подобном совпадении, он связывал события одного дня и одного места: кражу и нападение на девушку, то теперь он и сомнения отбросил. Убийство стало узелком. Кража перстня и гибель Аржена друг от друга неотделимы. Вот оно, тому доказательство — у него в кармане. Нападение на молоденькую горничную, как будто, из другого ряда. Но не для него, Петрусенко! Есть эта связь, есть! Просто она не на виду…

В вестибюле возбуждённый народ не расходился. Иностранцы стояли своей группкой вокруг кресла, где сидела мадам Аржен. Они уже знали подробности от спустившихся ранее Хлодвига и Деплесси.

— Господа, — обратился ещё с лестницы сразу ко всем Петрусенко. — Произошла трагедия, насильственная смерть одного из гостей отеля. Но я представитель сыскного управления, и расследование уже начато. Сейчас сюда прибудет полицейская стража, на всех этажах установим посты — для вашей безопасности, вплоть до прояснения дела.

Петрусенко понимал, что часть перепуганных жильцов тут же покинет Гранд Отель, но его это не волновало. Он подошёл к иностранцам и повторил уже для них, по-французски:

— Вам, господа, гарантирую безопасность, в отеле сейчас будут установлены полицейские круглосуточные посты. Надеюсь, вы понимаете, что переезжать вам отсюда нельзя.

— Вы предполагаете, кто-то из нас причастен к смерти нашего коллеги?

Это спросил высокий красивый блондин Эрикссон. Викентий Павлович несколько секунд глядел в его спокойные светлые глаза — до тех пор, пока швед первым моргнул. Чуть шевельнув бровями, ответил: