За мусором
Шрифт:
Момент следующего просветления сознания наступил для Лёхи глубокой ночью. Пламя костра освещало знакомые лица, вот только он напрочь перестал различать Шелезяку и Степана. На невесть откуда взявшемся мангале жарились шашлыки, от запаха которых у Лёхи мутнело в глазах.
Играла гитара, и поэт-бунтарь декламировал свои вирши, пока на востоке в небе не разгорелся настоящий пожар, и компания не начала расходиться.
Ватного и тяжелого Шелезяку довезли до дома первым. Усадили на площадку перед дверью, которую он наотрез отказался открывать при посторонних. А затем добрались и до Лёхиного подъезда.
Было солнечно и морозно. И немного грустно.
— Ну, старичок, давай, — сказал Макеев, протягивая Лёхе руку для пожатия. — Я, наверное, подниматься не буду.
Лёха кивком головы изобразил свое полное согласие и направился к лестнице, ведущей к дверям.
— Постой! Ты ведро забыл! — Макеев загрохотал автомобильной утварью, извлекая из багажника Лёхину собственность. — Держи.
Друзья еще раз обнялись, и Макеев тронулся с места, оставив после себя легкое облачко белого дыма. Лёха помахал ему пустым ведром, ещё немного постоял, глядя вслед удаляющейся машине, и неторопливо зашагал вверх по ступенькам.
Сергей Боровский
Москва, 2005