За миг до удара
Шрифт:
– Ваше объявление красным обведено? Босс даже не взглянул.
– Ну наше.
– Вот поэтому я и здесь, – Алексей сел на место. – Нашёл сегодня у Ольги на столе. Понимаете, о чем я? Секретарши нет, а на столе объявление. Я ведь тоже не дурак, соображаю ещё, что к чему.
По лицу Родиона поползла ядовитая ухмылка – видно, в этом-то как раз он сильно сомневался. Я тоже. Клиент, ничего не замечая, продолжал:
– Они меня уже достали. Давно. Но я ничего не боюсь, мне плевать на всяких там ублюдков – у меня охрана и все такое. А Ольга все время нервничает, когда они звонят и матерят её или запугивают – она ведь все звонки принимает. Я ей говорил, чтобы не дёргалась, а она, особенно в последнее время, психовать начала, трубку брать боится, жалуется все время… – Он удивлённо пожал плечами. – А чего жаловаться, если работа такая собачья, правильно? – Он снова скосил глаза в мою сторону, мерзавец. – Не хочешь работать – уходи, другую найдём. Я так это дело понимаю. А если не хочешь без работы остаться, зубами без денег щёлкать, так будь добра сиди и выполняй свои обязанности…
– Вы мудрый руководитель. – Босс восхищённо покачал головой и тоже взглянул на меня. Я гордо промолчала.
– Вы тоже так считаете? – обрадованно вскинулся скрепочник. – Вот и Ольга все время говорит, что во мне есть задатки…
– Оставим пока Ольгу, – мягко прервал его босс. – Кто и зачем вас доставал?
– Почему доставал? Они и сейчас, наверное, достают. – Он посмотрел на часы. – Только трубку брать некому. Не знаю, придурки какие-то. Три дня назад позвонили первый раз, попросили меня к телефону и сказали, что знают все мои тайные махинации…
– А у вас таковые имеются? – перебил его босс. Тот сразу смутился, полез в карман, вынул платочек. и стал вытирать свой потный лысый лоб. Я намеренно не предложила ему раздеться, и ему теперь, наверное, было жарко.
– А у кого их нет? – произнёс он наконец с тяжёлым вздохом. – Время сейчас такое. Нет, вы не подумайте, если бы правительство давало нормально работать, а не душило налогами, то я бы с удовольствием платил все до копейки.
Думаете, они мне нужны, эти махинации? Одна головная боль! Только и трясёшься, что сейчас налоговая полиция нагрянет и все отберёт. Дикая страна, доложу я вам!
– Короче.
– Что? А, понял. Ну и вот, сказали, чтобы я им заплатил за молчание, а то сдадут меня налоговым органам. Нашли идиота! Да я их…
– Сколько?
– Чего – сколько?
– Сколько денег просили?
Алексей сразу нахмурился, зашарил глазами под столом, засуетился и чуть слышно выдавил:
– А разве это так важно?
– Думаю, да.
– Но это, знаете ли, коммерческая тайна. Я не могу рассказывать о своих настоящих доходах первому встречному…
Умница босс отреагировал мгновенно, почти как я, – Мария, проводи товарища и покрепче запри за ним дверь, – сказал он. – И больше не впускай.
Я с удовольствием поднялась и пошла открывать двери, предвкушая расправу над круглыми щеками этого недоделка.
– Что? – растерянно заморгал Комов. – Да нет, вы меня не так поняли!
Это я сказал не в ваш адрес, то есть… Ну да, я, в общем, говорил. Я все скажу, конечно, если надо…
Я посмотрела на босса.
– Подождём, – буркнул он. Я вернулась в своё кресло. Алексей облегчённо выдохнул и нехотя проговорил:
– Тридцать пять тысяч баксов.
– Ого! – присвистнул Родион. – Это вы на скрепках заработали?
– Не только, – клиента явно не вдохновляла эта тема. – Ещё и бумага, аксессуары для оргтехники, печатные машинки… Много всего.
– И, насколько я понимаю, эти тридцать пять тысяч не подорвали бы финансовое положение фирмы? То есть вы смогли бы и дальше работать?
– Ну естественно, – удивился Комов. – Пришлось бы, конечно, вытащить деньги из оборота, порвать с некоторыми поставщиками и покупателями, но в целом все осталось бы как прежде.
– Значит, эти люди точно знали, сколько нужно просить, – констатировал босс, что-то помечая у себя на листке. – Это хорошо.
– Что ж здесь хорошего?! – взвизгнул клиент.
– Не обращайте внимания, это я о своём, – буркнул Родион. – Что им известно о вашей фирме? Клиент снова загрустил.
– Многое. Они знают о всех наших крупных сделках: где, с кем, когда и сколько. Знают даже схему, по которой я работаю с оптовиками, цифру премиальных процентов, которые плачу постоянным покупателям, разницу с обналички и конвертации и так далее. В общем, такое ощущение, что это я сам себе звоню и вымогаю у себя же деньги.
– Круто, – покачал головой босс. – Кто, кроме вас, ещё знает обо всем этом?
– Никто, – решительно выдохнул Комов. – Ни одна собака, кроме меня, в этом не разбирается. Я сам разработал эту методику выживания в нашем диком бизнесе. У каждого, знаете ли, свои приёмы и способы обмана государства, все изворачиваются, как могут, лишь бы остаться на плаву. И никто ни с кем не делится. Я тем более.
– А ваш бухгалтер?
– Бухгалтер имеет отношение только к официальным счетам – дальше я её не пускаю. Она получает документы и обрабатывает их для налоговой инспекции.
Так вот, я о секретарше…
– Погодите вы с секретаршей, – поморщился босс. – Сначала нужно с вашими проблемами разобраться. Может это оказаться кто-то из ваших партнёров?
– Может, – тут же кивнул Комов. – Но только если он полный кретин или псих. Нормальный человек не станет отказываться от постоянной кормушки, которую они имеют в лице моей фирмы. За год они зарабатывают гораздо больше, чем тридцать пять тысяч. И потом, они же знают, что мне придётся изъять деньги из оборота и порвать с кем-то из партнёров. А значит, не исключено, что это окажутся они сами. И потом, приди. ко мне налоговая полиция и раскопай все, то полетят и сами партнёры. Нет, они не такие кретины. И потом, каждый из них знает только часть, но никак не общую картину.
Босс, глядя в одну точку на краю стола, почесал в затылке, пошевелил губами, вытащил из подставки свежий карандаш и начал рисовать свои каракули.
Шестым чувством я услышала, как стремительно завертелись его мозги, и поняла, что процесс пошёл.
– Ну ладно, – наконец проговорил он, – давайте дальше. Они называли конкретные цифры или говорили в общем?
– Ну до цифр дело не дошло, – клиент опустил глаза, – потому что я их послал в одно известное место и бросил трубку. И приказал секретарше больше с ними меня не соединять.