Чтение онлайн

Взяли друзей, на удивление, быстро. «Мокрые» дела были на особом учёте у милицейского начальства, и оперативники старались их раскручивать в первую очередь. Вот и сейчас женщина, дежурившая в общежитии, сразу вызвала милицию. Оперативники по горячим следам задержали преступников, допросили, составили протокол, собрали подписи и сдали дело в прокуратуру. В общем, профессионально сделали своё дело.

4.

Горбачёвская перестройка и последовавший за ней медвежий натиск Ельцина сломали устоявшиеся в головах стереотипы - замесили, раскрутили, и ничего нельзя было понять в образовавшейся мутной жиже – где грешное, а где праведное. Но, несмотря на эту мешанину, одно все понимали чётко – таких людей, как Саша, убивать нельзя, недопустимо по любым законам и понятиям. Именно поэтому народ начал бунтовать.

Это сейчас можно за короткое время размножить любой документ, а в то постсоветское время вся множительная техника состояла на учёте у компетентных органов - на копирование любой бумажки нужно было разрешение. И вдруг - весь небольшой волжский городок заполнили - наклеенные как попало, размноженные непонятно где, но такие горячие и яркие призывы собираться на митинг протеста против разгула преступности и бездействия властей. Глава городской администрации был в шоке, милиция сбилась с ног, срывая прокламации. Определили, на каком из предприятий была размножена листовка, однако ушли в историю советские времена, и репрессий не последовало. Областная власть требовала прекратить безобразия, но было поздно – волна возмущения выплеснулась на улицы.

С самого утра в день похорон у Сашиного дома начали собираться люди. К моменту выноса тела весь двор был заполнен. Гроб несли на руках по улице, а вслед за ним, будто на первомайской демонстрации, двигалась огромная толпа. На главной городской площади остановились. Длинная очередь желающих попрощаться выстроились, и каждый мог видеть маленькую, синеватого оттенка неброскую ранку справа на шее убитого, через которую жизнь покинула тело несчастного Саши.

А рядом - на импровизированной трибуне раздавались гневные речи, призывающие к борьбе с захлестнувшим город криминалом. Городские власти, понятно, на стихийный митинг не пришли, и только милиция следила здесь за порядком.

Что было дальше? Кладбище, могила, горькие слёзы вдовы, родителей и вечная память. Сослуживцы долго, несколько лет, помогали осиротевшим родственникам убитого, были дружны с женой, теперь уже вдовой Саши.

5.

Надо отдать должное власть имущим – суд над преступниками устроили показательный в большом зале городского Дома Культуры (ДК). Но, как говорится, благими намерениями выстлана дорога в ад.

Отец Бомбы метался в поисках выхода. Надо было выручать сына, попавшего в эту ужасно неприятную историю. Не случись такой огласки, всё было бы намного проще для одного из ведущих юристов города, но теперь… Никто из администрации не хотел даже говорить с ним на эту тему. Сообщили только, что процесс будет показательным в назидание прочим, что приедет бригада судей из области, и что сделать для его сына никто ничего не может.

Однако, будучи опытным адвокатом, человек этот понимал, что в любом самом безнадёжном судейском деле всегда есть маленькая лазейка, через которую можно протащить даже такую габаритную фигуру, как его сын. И Адвокат (назовём его так) приступил к активным действиям. Первым делом он посетил городского прокурора и, чуть не на коленях умоляя о снисхождении, обещая отдать всё, что нажито непосильным трудом, обещая помощь и содействие в любом деле, склонил того на свою сторону.

Заручившись этой важной, но не решающей поддержкой, Адвокат пошёл дальше. Вся судейская и околосудейская братия узнала о его несчастье, и к каждому нужному человеку он подобрал ключик, ища сочувствия и помощи. Оставалось найти подходящего общественного обвинителя. Такого, чтобы обвинял, но не очень. Но даже этот трудный вопрос был, в конце концов, решён.

6.

И вот час икс настал. Зал городского ДК был полон. Люди стояли в проходах, ожидая справедливого возмездия для убийц. Привезли обвиняемых. Мутный был бледен, насколько может быть бледным начинающий алкоголик. Плечи его опустились, будто от тяжёлой ноши, а на лице синели чуть заметные следы побоев. Бомба выглядел намного лучше. Он смотрел своим обычным уверенно-нагловатым взглядом, ни минуты не сомневаясь в том, что скоро его отпустят на свободу.

Прозвучало традиционное: «Встать! Суд идёт!» Вошёл судья из области, заседатели, и слушание дела началось. Сначала зачитали документы, среди которых был протокол задержания и первоначальные показания обвиняемых. Затем выяснилось, что подсудимые отказываются от своих показаний и желают их изменить. Зачитали новые. Судья спросил, почему они решили изменить то, что было записано с их слов в день преступления? Отвечали однотипно и быстро, без раздумий - чувствовалась рука опытных кукловодов. Но финал спектакля был пока неизвестен.

Общественный обвинитель выступил с гневной речью, в которой заклеймил преступников, сделал общий анализ ситуации и призвал к борьбе с разгулом криминала в стране и в родном городе. Знакомые, много раз слышанные слова обвинителя несколько взбодрили аудиторию, которой начали надоедать сухие фразы справок и милицейских протоколов. Под аплодисменты публики герой дня спустился с трибуны.

Ход процесса не всегда понятен для неподготовленного человека, не юриста. Монотонное многократное зачитывание очевидных вещей нагоняет скуку. И когда дело дошло до обвинительной речи прокурора, все уже порядком устали. Не выделяясь из общего фона, без эмоций, городской прокурор зачитал свою речь и так же спокойно перечислил какие-то малопонятные статьи закона. Лишь несколько человек из большого зала поняли, да и то не до конца, смысл сказанного.

А между тем перечисление этих статей и было кульминацией всего процесса. Прокурор просил суд переквалифицировать для Бомбы статью уголовного кодекса «Разбой» на простое хулиганство. Ведь по переписанным новым показаниям получалось, что сын Адвоката вроде бы и не участвовал в преступлении, а всё время стоял в сторонке. Для Мутного это означало уменьшение срока. Выходило, что тот убивал один, а не в составе группы лиц по предварительному сговору. Прокурор, сделав такой подарок подсудимым, спокойно покинул трибуну.