Чтение онлайн

– Значит, Иван Степанович, если большевики вас примут, вы к ним пойдете?

– Если пригласят - пойду!

– Обязательно пригласят - тридцать тысяч курьеров пришлют!
– оторвал голову от подушки проснувшийся Боровский.

– Юмор самоубийцы!
– холодно отозвался Павлищев и вышел из номера.

– Обиделся!
– вздохнул капитан.
– Зря! Я тоже пойду к ним.

Через несколько дней Иван Степанович вернулся из города, молча протянул мне холодный с мороза лист газеты и присел рядом. В газете было сообщение большевиков о привлечении военных специалистов к сотрудничеству.

– Я был у Голощекина, - объяснил Павлищев.
– Большевики хотят печатать в газетах списки офицеров, подавших заявление. И если не будет возражений со стороны рабочих и нижних чинов - заключать с ними договоры.

– Позвольте, нельзя начинать службу с недоверия! Мало ли кто может обо мне наплести всякой чепухи?

– Вы чувствуете за собой какую-нибудь вину?

– Нет. Но... А Вы решили твердо?

– Да, пока мне с большевиками по пути. А там будет видно.

– Я могу немного подумать?

– Да - сутки...

Сутки я лежал на кровати, смотрел на лепной потолок и размышлял: "Что у меня отняли большевики? Ничего. Это у Боровского - тесть фабрикант, и то капитан не очень нервничает. Павлищев всю жизнь положил на то, чтобы он, сын коллежского регистратора, какого-то там Акакия Акакиевича, стал подполковником. А теперь Иван Степанович плюет на свое прошлое и готов идти к большевикам. Ведь их лозунг "Социалистическое отечество в опасности!" означает и "Россия в опасности!"

Наконец, еще в гимназии мы спорили о "грядущих гуннах". Как мне тогда нравился Брюсов!

Где вы, грядущие гунны,

Что тучей нависли над миром!

Слышу ваш топот чугунный

По еще не открытым Памирам,

На нас толпой озверелой*

Рухните с темных становий

Оживить одряхлевшее тело

Волной пылающей крови...

_______________

* Так у А. Владимирцева. У В. Брюсова - "ордой опьянелой".

И вот они, одетые в рабочие блузы, в серые солдатские шинели, пришли, пришли с винтовками! Пришли отворить жилы и выпустить черную застоявшуюся кровь... А мы испугались! Кстати, в газетах пишут, что Брюсов предложил свои услуги Советам...

Так я думал и постепенно понимал, что вся моя нерешительность, все метания - сродни самолюбованию. Я как бы говорю себе и окружающим: посмотрите - совсем молодой прапорщик, но он уже воевал, он знает цену жизни, сейчас он принимает важное для него и для Родины решение, не мешайте ему! И по тому, как иронически поглядывал на меня Павлищев, я понимал: он-то уж хорошо знает причину моего томления. Но вместо того, чтобы честно сказать о том, что уже решился идти вместе с ним, я из мальчишеской настырности продолжал строить многозначительную физиономию.

Я проснулся утром следующего дня и первое, что увидел, - черный глянцевый таракан, медленно, как броневик, ползущий по полу. Я поднял глаза и встретился взглядом с Павлищевым.

– Реликтовое насекомое, - сказал он.
– Царства встают, рушатся, а он ползет себе и ползет. Таракан - ровесник динозавров, а знаете, прапорщик, почему выжил? В щелях умеет отсиживаться... Ваше решение?
– без всякого перехода закончил подполковник.

– Иду с вами!
– ответил я дрогнувшим голосом.

– Только не рыдайте слезами счастья и не бросайтесь мне на шею. Собирайтесь. Как вы думаете, Андрей Сергеевич, георгиевские кресты комиссара не смутят?

– Н-не знаю...
– признался я, натягивая сапоги.

Мы побывали у комиссара Голощекина. Через несколько дней нас снова пригласили в Совет и предложили заключить договор сроком на полгода. Нас брали в качестве инструкторов. Оклад - 600 рублей. Наша основная задача на ближайшее время - формирование 1-го Уральского полка. Иван Степанович заместитель командира полка. Мне обещали роту. А когда мы пришли в казарму, то встретили там Боровского. Капитан картинно поклонился и сказал:

– Привет наемникам пролетариата!

P. S. Перечитал написанное. Больше похоже на воспоминания старца, чем на дневник. Павлищев интересовался, что это я так старательно пишу, а узнав, начал иронизировать. Я промолчал.

P. P. S. Вечером зашел Юсов. Сказал, что уезжает. Не подавая руки, попрощался, а возле двери обернулся и сказал:

– Павлищев, обещаю, что, когда мы разгоним большевистскую сволочь, вас за былые заслуги не повесят, а расстреляют.

На меня он вообще не взглянул, словно я какой-нибудь денщик.

– Благодарю за гуманность, господин поручик!
– иронично ответил Иван Степанович.

ПЕРВАЯ ПОЛИТБЕСЕДА С ЧИТАТЕЛЕМ

Перечитывая написанные страницы и испытывая при этом свойственное авторам чувство неудовлетворения, я понял и другое: кому-то из читателей может показаться неясным, почему бывший император Николай Романов оказался за дощатым забором дома Ипатьева, почему есаул Енборисов пробирается к атаману Дутову и кто такой, наконец, сам Дутов, поднявший казаков против Советской власти. Все эти вопросы, безусловно, требуют ответов.

Конечно, можно пойти простым путем - поставить после малознакомого имени или понятия звездочку и сделать сноску. Например: "ДУТОВ Александр Ильич (1879 - 1921) - один из главных руководителей казачьей контрреволюции на Урале, генерал-лейтенант (1919). Участник первой мировой войны. После Февральской революции избран председателем реакционного Совета "Союза казачьих войск", в июне возглавил контрреволюционный Всероссийский казачий съезд, поддерживал тесную связь с Корниловым, с сентября - атаман Оренбургского казачества..."