Чтение онлайн

Толкотня вокруг находки не уменьшалась. Кто видел зуб один раз, у того вскоре возникало желание посмотреть на него вторично. По зубу старались определить, какой величины могла быть голова мамонта. А по голове пытались представить себе животное в целом.

Кто пробовал перочинным ножиком прочность эмали. Кто в обмен на любую вещь пытался выклянчить зуб у Нээме.

И Юри тоже разок взглянул на зуб и тоже постучал по нему черенком ножа, оценивая качество находки. Сделал он это первым, ведь Юри был соседом Нээме по парте.

А сейчас Юри сидел на краешке подоконника, так как его парта до последнего квадратного сантиметра была занята любознательными зрителями.

За окном частый дождик мыл проклюнувшуюся траву и ярко-зелёные листики; асфальт блестел. Автомобильные шины оставляли на нём зигзагообразные узоры; узоры спустя несколько мгновений вновь расплывались по мокрой поверхности асфальта. Мимо прошли девочки из соседней школы — три под одним зонтом. Не их ли звонкий смех выманил из-за туч солнышко?! Дождь прекратился внезапно, словно кто-то одним движением руки закрыл водопроводный кран.

Юри выковырял из подоконника кусочек замазки и кинул его на улицу. Сразу же перед окном школы опустилась целая стая голубей. Склоня головки набок, птицы убедились, что одурачены, и разочарованно отошли в сторону.

— Чего ты здесь делаешь? — Вирве подпрыгнула и уселась на подоконник рядом с Юри. — Разрушаешь школьное здание?

Девочка махнула рукой на голубей:

— Кыш!

И когда птицы, тяжело взмахивая крыльями, вновь поднялись на крышу дома, стоящего напротив школы, Вирве наклонилась совсем близко к Юри и спросила:

— Ну, ходил на кладбище?

— Ходил.

О чём спросить, что сказать дальше, она уже не знала. Все слова казались неуместными и ненужными.

— Ну, как там… в порядке?.. — чуть слышно пробормотала Вирве. Девочка вряд ли сумела бы сейчас и сама объяснить, к чему именно относился её вопрос.

— Нет, не в порядке! — быстро ответил Юри и швырнул выковырнутый из подоконника кусочек замазки далеко на середину улицы. — Цветы завяли. Тётя говорит, что позже, может быть, приведём в порядок… И крест поставим. А к чему крест?!

— А ты сам разве не сможешь украсить?

Юри беспомощно пожал плечами.

— Я не умею. Не знаю, как этот дёрн и цветы, и…

Вдруг кто-то крикнул с порога класса:

— Юри! К Большому Тыллу! В учительскую!

Не дождавшись ответа Вирве, Юри соскочил с подоконника и побежал в коридор.

Антон Роозма сидел в учительской на диване и что-то записывал в блокнот.

— Садись сюда, рядом со мною, — пригласил он, хлопнув по красному клетчатому дивану и продолжая писать.

Юри осторожно сел, словно боялся, что диван не выдержит тяжести двух человек.

Наконец Роозма спрятал блокнот в нагрудный карман и снял очки. У него были очень светлые глаза. От них к вискам, словно лучики, бежали морщинки. На ровной переносице виднелось маленькое красное пятнышко. Небось от очков.

Взгляд учителя был дружелюбным, но испытующим.

— Скажи мне, Юри, отчего ты перед моим приходом к твоей тёте плакал? — спросил учитель без предисловий.

Юри вздрогнул, но промолчал.

— Ну хорошо. А что ты хотел сказать, когда зашёл разговор о письменном столе?

Юри опять промолчал. Ему казалось, что ответь он правду, это покажется жалобой. Жалобой на тётю Эрну, которая всё-таки взяла его в свой дом и кормит. К тому же вдруг учитель и теперь скажет, что тётя права.

— Ты что, Юри, не хочешь отвечать?

Мальчик помотал головой.

— Тебе нравится у тёти?

— Нравится.

— Вы ладите между собою?

— Да.

Воспитатель задал ещё несколько вопросов, но вызвать Юри на откровенный разговор ему так и не удалось.

После окончания уроков Юри немедля отправился домой — тётя велела ему поторопиться. Она хотела, прежде чем уйти на работу в вечернюю смену, кое о чём переговорить с мальчиком.

Когда Юри вошёл в прихожую, ему в нос ударил удушливый запах кухни. Это тётя варила гороховый суп, жарила свинину и, кажется, опять пекла блины.

Юри глотнул набежавшую слюну: сегодня в школе он ничего не ел.

Деньги у него кончились, а спросить у тёти Эрны ещё он не решался. Ведь только вчера был разговор о том, что денег мало.

— Ну! Мыть руки — и за стол! — весёлым голосом скомандовала тётя из кухни.

Обед показался Юри очень вкусным.

— Гляди-ка, полная тарелка супа исчезла моментально, словно её выплеснули на раскалённый камень, — пошутила тётя, наливая племяннику вторую порцию.

Когда ели блины, тётя Эрна, словно бы между прочим, сказала:

— У меня есть к тебе маленькая просьба.

Рот его был набит едой, и потому Юри в знак согласия молча кивнул.

— Ты знаешь, где находится молочный комбинат?

— Знаю.

— Вот и прекрасно. Сегодня вечером приходи туда точно в половине одиннадцатого. К задним воротам. Они напротив стадиона. Помнишь?

— Конечно, помню. Выкрашены красной краской.

— Правильно, красной. Прихвати с собою мою серую хозяйственную сумку. Я подам тебе из-под ворот пачку масла. Ты положишь её в сумку и отнесёшь домой.

Тётя отрезала новый кусочек блина с вареньем и сунула себе в рот. На её лице не было заметно ни малейшего волнения, словно она говорила о самой обыденной вещи. Ну, скажем, попросила Юри сходить в магазин.

— Ка-ак?! — воскликнул Юри и в испуге уставился на тётку. В этом восклицании был выражен весь охвативший его ужас. И тётя Эрна всё поняла, но спокойно дожевала блин и, лишь намазывая варенье на новый кусок, произнесла тоном, не терпящим никаких возражений:

— Так надо. Разве ты не любишь хлеб с маслом? А?