Язычники
Шрифт:
Над столом засветился и исчез сфероид. На его месте возникло объемное изображение двух голых ребятишек, держащихся за низкие перильца, огораживающие небольшой бокс.
— Послушайте объективные данные. Нури Метти. Двадцать семь лет. Родился в Третьей Марсианской колонии. На Земле работает восемь лет. Доктор математики. Последняя должность — генеральный конструктор Большой государственной вычислительной машины. Холост. Заявление подано два года назад. Все. Прошу задавать вопросы.
— Свидетельствую, коллега Метти практически здоров. У меня вопрос: какая ваша вторая специальность? — спросил Аканиус.
— Механик-фаунист.
Социологи из ползунковой группы переглянулись. Продавец щенка шмыгнул носом.
— Дефицитная профессия, — сказал он. — Конечно, детские учреждения сейчас почти обеспечены живым зверьем. Но механических зверушек разбирают взрослые. Имя им — легион. Щенков и котят, которые не линяют и не растут, заводных пичуг с запрограммированным свистом, киберскворцов и синтетических аистов, щелкающих над крышами. Это все вы наделали?
— И я тоже…
— Не вижу, что в этом плохого, — сказал Алешка. — Тебе известно, что Совет Земли не ограничивает ИРП во времени и средствах. Но понадобятся десятки лет, пока мы восстановим леса и воды. Что касается фауны, то вряд ли когда-нибудь нам удастся реставрировать ее полностью. Проще создать новый вид животного — и, как ты знаешь, мы вывели Чебурашку пятнистую многочисленную, — чем восстановить старый. Направленные мутации, операции на зародышевой клетке, селекция отбор — все это пущено в ход. Но слишком мало исходного материала… И пусть пока поют кибернетические соловьи.
— Ладно, — махнул рукой мальчишка. — Я хочу знать, как у вас, Нури, в смысле морального облика?
— Вопрос отводим! — хором сказали социологи из ползунковой группы. — Какой моральный облик может быть у холостяка? Пусть он лучше сказку расскажет.
Вся эта неожиданная дискуссия между членами комиссии привела Нури в состояние веселого обалдения. А тут еще Ворон: он сидел с таким видом, как будто ему принадлежало право решающего голоса. Однако нужна сказка. Нури готовился, но заранее ничего придумать не мог. Он начал экспромтом, и вот что у него получилось:
«Ужасно жить без названия! — печально думал маленький и пухлый. — Но разве в этом дело, когда на лужайке вырос колючий чертополох».
Розовый и пухлый прибегал на коротких ножках и любовался красно-фиолетовым цветком. Он догадывался, что цветок пахнет зноем, и если солнце имеет запах, то это запах чертополоха. Все же он хотел понюхать цветок, но малый рост не позволял этого сделать. Он хотел попробовать чертополох на вкус, но мешали колючки. И тогда розовый и пухлый убегал по делам, оставляя на сизой от росы траве зеленую полоску следа.
Так он привычно пришел ранним утром и увидел цветок и на нем золотистую стрекозу.
— Кто ты? — спросила прекрасная стрекоза.
— Кто я? Не знаю, — горестно ответил розовый и пухлый.
— Но ведь каждый кто-то есть, — сказала стрекоза. — Посмотри, у тебя мокрое пузо оттого, что ты бегаешь по росе. Хочешь, я буду звать тебя поросенком?
— А что, — сказал бегущий по росе. — Мне это нравится.
— М-да, — сказал Сатон после долгой паузы.
— Нет ни слова о киберах, — сказал Телесик. — Хотя я допускаю, что золотая стрекоза — это все же киберстрекоза.
— Не фонтан, а? — спросил один из социологов, почесывая животик.
— А чего? — сказал второй. — Сказка — это за гранью даже наших возможностей. Попробуй, сочини. Я, например, не берусь…
— Мне нравится! — решительно сказал Алешка, и социологи уважительно замолчали. — Вообще, мне нравится Нури Метти как личность. Мотивирую: он активен, добр и смел. Это то, что нам нужно. У него много хороших качеств…
— Напримерр, юморр, — подсказал Ворон.
— И это тоже.
— Он побил леопарда. Он подавил здоровый кусательный инстинкт животного. Вот доказательство, — жестяным голосом сказал кибер, поправляя повязку на морде зверя. Леопард замурлыкал басом.
— Диспетчер ИРП свидетельствует, что Нури не хотел этого, но был вынужден.
— Я должен напомнить, что Нури дважды нарушил запрет, — сказал Сатон. — Когда сделал ЭСУД и когда пользовался им.
— ЭСУД — это хорошо! — хором сказали социологи из ползунковой группы.
— Этот запрет нарушают все. Он устарел, — сказал Алешка. — И разве не вы, профессор, в качестве награды за выведение анаконды из ужа просили месяц работы без ограничения времени? Я полагаю, что Нури Метти полностью отвечает всем требованиям…
— Я думал, — перебил его Нури, — что вас интересуют мои знания.
— Знания! Любой предмет — это пара просиженных штанов, — сказал продавец щенков. — Характер — вот что для нас основное. Индивидуальность, сохраняемая даже в чрезвычайных обстоятельствах. Непохожесть и готовность подчинить себя общим интересам. Лично я поставил бы вам пятерку, ибо мне понравилось, как вы торговались со мной из-за браслета. Знаете, это слюнтяйство «ах, мальчик, отпусти собачку», мне оно не по нутру.
— Мы анализировали поступки Нури Метти со дня вручения ему повестки, — сказал один из социологов. — И сравнили с записями в кодовом браслете. Он всегда оставался самим собой. Он такой, какой он есть. Он естественен.
Рахматулла вышел из состояния нирваны.
— Люди, — сказал он, оглядывая окружающих. — Я вернулся к действительности, и она прекрасна. Я прочту вслух то, что заслужил Нури, один из нас, и да заслужит это каждый из нас. Слушайте.
Он взял из рук Нури деревянную табличку, показал ее всем и прочитал:
— Во имя будущего. Диплом. Экзаменационная комиссия при Тихоокеанском филиале ИРП, сознавая свою ответственность перед человечеством, сим разрешает Нури Метти занимать должность воспитателя в дошкольных учреждениях планеты Земля.
ТИГР ПРОВОДИТ ВАС ДО ГАРАЖА
— На нашем экране ее временное жилище. По сути, это большая климатическая камера, конструкция которой позволяет имитировать марсианские условия: температуру, давление, газовый состав… Что вы думаете обо всем случившемся, профессор?
Сатон дернул себя за бороду, посмотрел на ведущего и развел руками:
— Я любил ее, потому что гракулу нельзя было не любить. Мы делали все, чтобы ей было хорошо, чтобы она привыкла к Земле. Вы знаете, что ее привезли с Марса. Она там жила на экваторе, где песок и безводье. И на полюсах, где смесь снега и хлопьев углекислоты по колено. Мы полагали, что в силу этого она может акклиматизироваться у нас. — Он грустно вздохнул: — Когда я чесал ей кадычок, ее кожа становилась прохладной и покрывалась мурашками…