Язва
Шрифт:
— Ну, вот! Я давно боялся этого, — обрадовался распространитель. — Что теперь только будет!
— Что будет! Вы откуда имеете это сведение?
— Мой портной, который бреет меня, покупает весь железный товар у родственника хутухты. Ну, вы, конечно, понимаете…
— Еще бы! Какой ужас, какой ужас! Семен Семеныч!
Проходивший мимо Семен Семеныч остановился.
— Ну?
— Слышали последнюю новость? Из самых верных источников передают, что Иртыш взят и немцы уже под Благовещенском.
Семен Семеныч, чрезвычайно польщенный этим сведением (он тоже распространитель печальных сведений), полетел дальше, а я схватил своего распространителя за руку и прошипел ему на ухо:
— Зачем вы ему это сказали?
— Ведь вы же мне сообщили…
— А зачем вы мне поверили?!!
— Ну, зачем же вам врать. Тем более, хутухта… который… портной…
— Я соврал!! — заревел я. — Сию секунду только и выдумал!! А вы, старый подлец, тухлая курица, уже и пошли передавать дальше! Исказили лицо по своему шаблону, да и пошли шептать на ухо!!! Генеральный штаб сообщает, что мы ведем по всей линии наступление…
— А Иван Захарыч…
— …Что на западном фронте немцев теснят…
— А у Поскудова говорили, что…
— …Немцы весенней кампании не дотянут!!!
— А у Поск… Ой, пустите, рука… больно!! Медведь…
Отдышавшись, эта осведомленная гадина сказала:
— Единственное, что меня утешает — так это, что у немцев самые большие пушки — восемнадцатидюймовые. Подумайте — всего 18 дюймов… Это ведь, кажется, не больше аршина длины? Ну, что они такими игрушечными орудиями сделают?! Да у моего Кольки пушчонка чуть не аршин длины. Такое, как у них орудие любой наш солдат возьмет подмышку и убежит. Иван Захарыч очень раскритиковал эти орудия. Одно только нехорошо — немцы уже около Лермонтова… Иван Захарыч говорил.