Явь
Шрифт:
– Но я не хочу...
– прошептал Сергей, пока бесцветный раствор входил в его кровь.
Распластанный, он лежал на кушетке. Он был - нигде. Он был - память. Он вспоминал. Голоса говорили ему - что.
Голос Сумрачного:
– Где вы работали последние месяцы до августа?
– В проекте Полимер-2.
Сергей вспомнил белые халаты, кушетки, люди на них, он сам... Это проснулось в его памяти и он сам удивился тому, как не помнил этого раньше. Пропуска, ежедневные проверки здоровья, инструктажи, генерал-майор, слишком молодой для своих погон, говорит: "Есть шанс, что вы открываете новые горизонты для человечества".
– Какова была ваша задача?
– Сканирование информационно-энергетического поля в режиме повышенного восприятия в поиске новых информоформ.
Врачи, запах камфорного спирта, шприцы и уколы, открывающие дверь. Разные уколы - разные двери. Но за каждой из них лежит вселенная. Как он забыл такое? Но - страх, как жаба он заворочался где-то внутри. Почему?
– Чем вы занимались в августе?
– Отрабатывали новый препарат.
Голос Сухопарого:
– Какой?
– МБС-4.
"Никогда не надо забывать: вы - разведчики. Разведчик должен хорошо видеть и хорошо слышать. Для этого вам нужны соответствующие инструменты" - кто это сказал? Не помню.
Таскать мысли из небытия - бред. Но им случалось вытягивать "оттуда" любопытные идеи и оригинальные технические решения. Настолько, что хватало на финансирование Проекта. С лихвой.
Но почему - страх?
– Двадцать второе августа?..
Молчание
– Двадцать второе августа?
Страх.
– Что вы делали двадцать второго августа?
Страх, страх. Сергей прошептал: - Ну пожалуйста...
Голоса замолчали на секунду. Затем:
Голос Сухопарого:
– Ну что вы на это скажите?
Голос врача:
– Нетипичная реакция. Однако, надо продолжать. Если вы нажмете - он ответит.
Снова - голос Сухопарого:
– Что было двадцать второго августа?
Клыки и когти - детские игрушки. Запах огня. Страх.
– Я видел...
– Что вы видели?
Это был последний вопрос. Рухнули последние барьеры, поставленные сознанием и голос врача потонул в пробудившемся воспоминании. Медленно, словно подводный ракетоносец, всплыло оно на поверхность, и так же неотвратимо. Бивнем пробило оно мысли, телом своим раздавило оба полушария. Знание о нем, о его существование, о том что это есть, что оно живет, память его взгляда заполнили Сергея до самых корней волос. И тогда Сергей закричал. Он кричал долго, пока не сорвал голосовые связки. И продолжал кричать после.
– Ну и что говорят эксперты, Виталий Николаевич?
– Сухопарый стоял отвернувшись к окну, и глядел на Солнце, садившееся куда-то за крыши окрестных домов. За его спиной сумрачный человек, которого он назвал Виталием просматривал документы, скопившиеся с самого утра.
– Эксперты говорят, - ответил Виталий после недолгого молчания. Эксперты всегда говорят, - несколько секунд еще он тасовал в руках листки бумаги.
– "По всей видимости у всех наблюдаемых имела место частичная амнезия, вызванная рефлекторной психологической блокадой памяти", прочитал он.
– "Вероятно, причиной, вызвавшей этот результат был стресс, в свою очередь вызванного, сильным всплеском эмоций, как показывают результаты снятия блокады - скорее всего - страхом." - Он потянулся за новым листком в пачке.
– Ч-черт...
– Что такое?
– Четвертый.
Сухопарый повернулся от окна и посмотрел на Виталия чуть подняв бровь, как через монокль. Виталий протянул ему бумагу.
– Неделю назад. В Белоруссии. Нам они, естественно, ничего не сообщили. Видимо, подвергли его процедуре аналогичной нашей.
– Тыр-тыр-тыр, - прошелся по докладу Сухопарый.
– Так... Седьмого октября... Тема... Контакт невозможен... По косвенным данным... Был подвергнут... Так... Минский военный психиатрический госпиталь... Сухопары посмотрел на Виталия поверх листа.
– Не сказать, чтоб они добились больших результатов.
– Так же, как и мы.
Сухопарый кивнул. Повернулся к окну.
– Осталось еще семеро.
– Мне не нравится эта история.
– Мне тоже.
– Мы ничего не узнаем.
– Любой наркотик может быть побежден другим наркотиком.
– Ты же знаешь, им всем кололи разные наркотики.
– И?..
– Такое впечатление, что они наткнулись на нечто, что сделало с ними это. Нечто реальное, - выдержав паузу Виталий закончил: - Мне это не нравится. Полимер-2 - это только первая встреча. Мы растем и расширяемся. Когда нибудь нам придется столкнутся с этим всерьез.
Сухопарый снова отвернулся от закатывающегося Солнца и алых вечерних крыш.
– Ты боишься?
Виталий наклонил голову, подбирая слово.
– Я беспокоюсь.