Ярость Гуорры
Шрифт:
– Что странно?
– Она слишком легко обнаружила девочку. Милая, будешь апельсин?
– Буду! – звонко отозвалась будущая богиня и, взяв фрукт, уселась прямо на спину дрыхнущего волка. Тиран не протестовал, лишь дрыгнул лапой и продолжил сонно сопеть.
– В смысле «слишком легко»?
– Буквально. Как она узнала, если ребенок защищает не только себя, но и тебя своей аурой? Только если… погоди. А ты уже дал имя дочери? М?
– М? – замычал я в ответ.
– Имя ты уже дал, спрашиваю? Это ведь как обряд инициации. Пока имя не дашь, ребенок даже расти не станет. Я слышала, что другие детишки уже изрядно подросли – их папаши и мамаши времени не теряют, растят и пестуют детишек вовсю. А чем старше ребенок, тем больше у него сил. Чем больше проводит времени, изучая мир, тем больше сил. Чем чаще общается с «местными», тем больше шансов сделать их своими последователями, получить от них молитвы и, следовательно, силу. Но все это невозможно до тех пор, пока не получено имя. Боги бывают безликими, но не безымянными. Рос, я тебя еще раз спрашиваю, как зовут девочку? Не мог же ты все эти столь важные дни вести себя как дурак и позволять другим детям обгонять твою дочь, которая еще и имени не получила! Как зовут твою дочь, Рос?
– Баржа ржавая! – ругнулся я «по-отцовски».
– Как-как ты девочку назвал, гад злобный?!
– Да нет! Не назвал я ее! Если честно – попросту не знал, что это настолько важно. Вот черт…
– Рос, – ЧБ взглянула на меня как-то по-особому, – ну ты и…
В этот момент приоткрылась дверь в зал, и фраза осталась неоконченной – чувствую, что к моему счастью.
– Портной с подмастерьями, – тихо доложил «местный», затянутый в бархат и шелка.
– Пригласи, – кивнула ЧБ. – Будем одевать ребенка. Закажем костюмчиков и платьиц.
– Цвет лучше всего выбрать немаркий, – робко заметил я.
– Игры в куклы и одевашки-примеряшки – девчачья забава! – назидательно заметила ЧБ. – Ты лучше над именем срочно думай. Срочно! В течение пяти минут ребенок должен обрести имя, Рос! Если хочешь, я могу помочь с выбором.
– Нет уж! – вздрогнул я всем телом. – Нет! Если Кира узнает, что ты дала моей дочери имя…
– Так переживаешь, будто вы в реале бок о бок живете и с одной сковороды тефтели кушаете, – фыркнула Черная Баронесса, бросив на меня косой взгляд.
– Что ты, что ты! – я в испуге схватился за сердце и дурашливо запрокинул голову. – Сказала, будто смерти пожелала! Кстати…
– Что?
– А вы сами из какой страны будете? – прищурился я с нарочитым подозрением, и поджав для пущего эффекта губы. – Ой, не нашенские вы, не нашенские… словечки твои интересные и выражения. В прошлый раз, когда мы готовились в Запределье портануться, ты братишке кричала: «Орбит! Матерь Божья!» А наши люди так не кричат. Ну или очень редко кричат. А теперь что-то про тефтели с одной сковороды… мы люди простые, мы яишенку там, картошечку жареную уважаем. А тефтели… редко, очень редко…
– Очень даже кричат и тефтели жарят! Тоже мне Шерлок Холмс Вальдирский, разоблачивший профессоршу Мориарти! Не хочешь говорить – не рассказывай.
– Ты только Шепота ко мне домой в реал не посылай, пожалуйста, – истово попросил я от всего сердца. – Если я внезапно кладовку открою в поисках альпийских лыж и узрю там прикинутого под ниндзю мужика, подъедающего баклажанное варенье… тут мое сердце и кончится. Так что очень прошу.
– От жадности сердце лопнет? Варенья пожалел?
– Да нет, просто он ведь жадно жрать будет и варенье начнет капать на полированные молочным шоколадом альпийские лыжи, подаренные моим закадычным другом месье Жёнопарле Африкано, что живет на соседнем снежном пике!
– Вот только не надо прикидываться швейцарцем! Ты русский на все сто!
– Особо и не скрывал, – пожал я плечами.
А что скрывать? Россия огромна! Иди поищи!
Но любая страна становится крохотной, если потенциальный недруг знает твой адрес. Мой адрес пока не знает никто, кроме родичей, близких и охранников. Учитывая доверие моего отца к охране, можно смело делать вывод – эти волкодавы, что стерегут мой и Киры покой, настолько круты, что могут согнуть дуло танка в бублик, обмакнуть его в машинное масло вместо сиропа и сожрать с аппетитным хрумканьем. Так что я оставался спокоен и продолжил лучезарно улыбаться, одновременно поинтересовавшись мимоходом:
– Меня в реале уже ищете, бессонные товарищи?
– А ты как думаешь? – прищурилась ЧБ.
– Ищете меня сердешного, еще как ищете, – кивнул я. – Что тут думать? Ну-ну, спасибо за честность.
– Чем дальше в лес, тем сильнее надо махать мачете, Рос.
– Это типа ты меня туманно пугаешь?
– Наоборот. Просвещаю. Чем дальше в лес – тем плотнее деревья, тем гуще и толще лианы. Это я в том смысле, что лианы и деревья – лишнее вранье, закрывающее обзор и заставляющее запутаться. И отнимающее время. Поэтому пора уже нам с тобой выйти из этого леса в чистое поле и обговорить все напрямую.
– Фига себе ты выразилась, – сглотнул я невольно. – У меня мозг чуть не вывихнуло. Но суть понял. Самому надоело уже брыкаться и брызгать язвительной кислотой.
– Вот и отлично. Давай-ка по порядку, Рос, раз уж мы так удачно тут собрались. О, а вот и боевая гвардия мастеров кройки и шитья. Отправляю милаху твою на примерку. Вон к той румяной тете в сером платье… хотя я сама отведу, ты, главное, разреши.
– Милая, – наклонился я к дочери. – Иди вон к той тете. Она тебе приготовила много разных и красивых нарядов.
– Наряды!
О, ребенка явно заинтересовала тема, и она мгновенно рванула в указанном направлении, потащив за собой Черную Баронессу. Я же налил себе вина – твою мать! Я стал цифровым алкоголиком! Ни часа без бокала вина! Охая над своей горькой судьбой – стресс всему виной! – я поудобней устроился на изящном стуле и опустил ноги на столешницу резного красного дерева. А чем мы хуже лысых эльфов и косматых мамонтов?
Долго ждать не пришлось. Глава Неспящих отдала несколько распоряжений, и моей дочуркой занялось до десятка мастеров сразу, причем командовала среди них та самая «румяная тетя в сером платье», и командовала хоть и тихо, но ее указания выполнялись молниеносно. Чем-то она мне одну недавнюю знакомую напоминала…
Китайские шелковые ширмы сомкнулись, как солдаты плечами в парадном строю. Взлетели в воздух разноцветные полотнища искрящейся материи, сапожник с седой бородкой лихо раскатал рулон с инструментарием по ближайшему столу, пренебрежительно отодвинув в сторону дорогущую вазу из синеватого хрусталя.
Баронесса уселась напротив, закинула ногу на ногу, отхлебнула розоватого вина и поморщилась:
– Я слишком много пью.
– Вот! – аж подпрыгнул я. – Только что сам об этом думал! Литрами вино хлещу! С утра пораньше…