Чтение онлайн

Одним словом - места здешние нынче выглядят так, как будто люди здесь ещё не успели как следует наследить. Ну да, я ведь, сколько ни блуждал, так ни разу и не приметил никаких следов человеческой деятельности, даже старых кострищ, и тех не встретил, не говоря о пнях, столбах, раскопах.

Но очертания местности и приметные высотки, все равно указывают, что я попал именно в местность, на которой когда-нибудь построят Батагай - мой посёлок. Я знаю что деловой лес растет примерно в сотне километров от местности, на которой я нахожусь, при этом вниз и вверх по течению недалёкой отсюда Яны. А близ Батагая нет и не было делового леса. Сейчас, с точки зрения лесозаготовителей, тоже нет, но для отдельно взятого меня немного подходящих хлыстов всё-таки отыщется.

***

Речка здешняя, Яна, направляется к северу и воды её, от души пропетляв, добираются до моря Лаптевых. А вот от верховьев не так-то далеко до Верхоянского Хребта, перевалив который можно попасть в бассейн Лены. Там за водоразделом настоящая тайга.

К чему это я? А к тому, что по великой Сибирской реке и её притокам могут плавать торговцы, привозящие с юга всякую всячину. Может быть, у них можно разжиться солью? Да и искать поселения в тех местах куда как проще - наверняка ведь по берегам расположены. Не то, что тут, где что-то мне никто не повстречался. Хотя, если на счёт соли размышлять, то ведь я прекрасно знаю, где в этих местах расположены солонцы - мог бы позаботиться выпарить для себя немного - ведро-то, вот оно.

Откуда эти мысли? А дело в том, что вслед за летом случается зима. Так или иначе, мне придётся строить себе дом. Как соорудить национальное якутское жилище, я знаю. Однако с одним ножом работа эта обещает быть долгой. Топор и лопата мне бы совсем не помешали, а из чего их сделать? Золото, которого тут много, или серебро - металлы мягкие, для инструментов непригодные.

Кроме того, по Яне идёт на нерест много рыбы, которую не так уж трудно заготовить на зиму, да и икру засолить, хотя я её и не люблю. Дикие лук и чеснок позволят избежать цинги, а кроме того, набрать и насушить ягод - это тоже полезно будет для здоровья.

Словом, пора начинать добывать себе плюшки, и как говориться готовить сани летом. Хоть шкура летняя не подходит для зимних вещей, но на безрыбье и рак за щуку.

С другой стороны, поселения где-то есть, пришла же откуда-то дикарка, так что надо бы найти стойбище и прибиться к людям. Может, не прогонят чужака?

Вот такие мысли бродили в моей голове, пока я блаженно отдыхал на древесном стволе, поджидая неведомого попутчика. Как-никак я - геолог. А в здешних краях - чего только нет в земных недрах. Было бы противоестественно не воспользоваться моими знаниями в этой области, тем более что людей здесь мало, значит, невелика вероятность, что я им чем-то помешаю. Да и они не бросаются на незнакомца с оружием в руках. Для культур, где соседи живут не близко, это вообще характерно.

Я посмотрел в ту сторону, откуда пришёл, и напряг слух. Что-то долго не видно моего попутчика. Может быть, мне почудилось, что птицы смолкают при чьём-то приближении? Может. То, что слышится сзади, всегда воспринимается не столь отчётливо, как спереди. Или это всё-таки преследователь почуял меня (ветер как раз этому благоприятствует) и стал таиться. От этого и двигаться начинаешь медленнее, и живность не так тревожишь. Но тогда за мной шел не человек -- не то у людей обоняние.

Невольно заозирался и... зверь для этих мест нехарактерный стоит и разглядывает мою особу. Далеко, так что выражение его глаз непонятно. Хотя, какое может быть выражение во взгляде крупного кота? Очень крупного, значительно больше рыси, которые здесь встречаются. Но это и не тигр -- помельче будет. На память пришли леопард, пантера, барс и пума. В моё время ни один из них в этих местах не обитал. И вообще -- никого похожего ни разу не упоминали здешние охотники.

Тем не менее, что вижу, то вижу. Отсутствие рисунка на шкуре позволяет исключить и леопарда, и барса. Да и собственно пантер я как-то себе представляю чёрными, а тут или бурый окрас, или серый, более пригодный для маскировки в условиях горных ландшафтов.

Хоть и люблю я охоту, но по части крупных хищных кошачьих экспертом себя не считаю, и простодушно верю, что пума, оцелот, кугуар и горный лев -- это один и тот же вид, распространённый в Америке от Огненной Земли и до Аляски. Известно, что с людьми он обычно избегает встречаться, хотя, не так уж редок. Значит осторожный зверь, умный. Но вот этот явно идёт по следу, оставленному носильщиками, или моему.

Если по моему -- то это может быть просто любопытство -- черта для кошачьих характерная. Как-никак, запах, оставляемый берцами, в этих краях, наверняка, появился впервые. Что же касается причины преследования группы носильщиков -- то тут у меня нет ни одного соображения. Зато в отношении того, как хищник из Америки попал в бассейн сибирской реки Яны -- вот это действительно вопрос, так вопрос.

Что я знаю наверняка, это то, что идёт сейчас четвертичный период кайнозойской эры, и это уже не плейстоцен, а голоцен, причём период великих оледенений завершён, то есть дальше десяти тысяч лет меня в прошлое не отбросило -- иначе облик местности был бы другим, значительно острее проявлялись бы складки местности. Следовательно, Берингии -- перемычки между Аляской и Чукоткой - уже нет. Остаётся ледяной мост в зимний период.

Теперь узнать бы, чего ради эта кошка тащилась по торосистым льдам более восьмидесяти километров... а потом долго и упорно пробиралась на запад? Хотя, относительно определения вида я могу и ошибаться. Может из тайги с юга пришла, пользуясь летним теплом какая-то неведомая нам разновидность азиатского хищника?

Почему я так спокойно рассуждал, не опасаясь нападения? Говорил же уже, что я охотник, и знаю, что зверя надо или напугать или разозлить, или вообще загнать в угол, чтобы он напал на человека. А эта киса даже голодной не выглядит, что неудивительно в краю, где столько дичи. Кроме того, животное способно оценить опасность от встречи с другим существом, и понимает, что в случае драки мы способны нанести друг другу несовместимые с жизнью ранения. То есть, возможно -- оба погибнем. И зачем оно этой кисе нужно?

Увидев, что обнаружена, пума (буду звать её так), спятилась на пару шагов, и удалилась по дуге, обойдя меня метрах в ста-ста пятидесяти -- видно было, как промелькнул в зарослях на другой стороне тропы её силуэт. А потом продолжила прерванный путь. За носильщиками пошла.

Поразмыслив, я вырезал себе убедительную дубину. Двуручную. А чтобы обе руки оставались свободными, ведро приладил сзади дужкой за пояс. Конечно, погромыхивает немного на ходу металл по металлу, но это не сталь по стали, которую слыхать за версту, ну и ладно. Зверюга с её чутким слухом, обнаружит меня, по крайней мере, за полсотни метров и, надеюсь, уйдет. Что же касается других хищников, то медведя я обнаружу раньше, чем он меня -- нет у него, хозяина здешних мест, привычки таиться. А волка на нож возьму, даже пару, пожалуй. Тем более что в это время они стаями не держатся.

Нельзя сказать, что я так уж сильно вымотался, но подойдя к реке и убедившись в том, что никакой группы людей здесь нет, почувствовал себя разочарованным. Видимо, дело в том, что завтрака сегодня не было, а время явно к обеду, с которым меня тут никто не ждёт. То есть - всё придётся делать самому. Вздохнул, и принялся знакомиться с перспективами организации в этой местности одноразового предприятия быстрого питания.