Ядгар
Шрифт:
Михрихон вытирала полные слез глаза своим шелковым носовым платком. В комнате запахло гвоздикой. Я чувствовал себя так, как будто я снова сижу рядом с молодой женщиной в саду мечети. Но как давно это было. Да, прошло семь лет…
С трудом я взял себя в руки.
Мой приятель утешал жену:
— Михрихон! Перестань, родная! Если ребенок остался жив, он, наверное, теперь уже большой, веселый, радостный. А если… его нет, в этом виноват старый уклад, старая жизнь, которая была саваном для людей. Доктор — наш земляк. Прекрасный человек, редкий товарищ. Семь лет тебя тяготит твоя тайна. Открой ее. Мы тут же ее похороним. Тебе будет легче, и я не буду, глядя на твои мучения, изводиться. Скажи, что было дальше? Что ты сделала с ребенком?
Тяжелое молчание долго не прерывалось.
Жалость, любовь к мальчику и боязнь его потерять привели меня в величайшее смятение.
Вот Ядгар спит у меня на руках, забавно чмокая губами во сне.
Вот Ядгар в военной фуражке семенит ножками, бежит показаться бабушке…
Вот Ядгар пристаёт ко мне, чтобы я взял ему молоденькую маму…
Увы! Теперь нет у меня Ядгара, нет сына, Ядгар — сын другого!
Женщина открыла глаза. Дрожащими руками она оперлась на край кровати и привстала.
— Сказать?.. Сказать? Я совершила преступление перед ребенком.
Она была вне себя.
Во мне заговорила жалость. Я взял руку Михрихон. Стараясь всю силу вложить в свой взгляд, я посмотрел в ее глаза, полные отчаяния, и проговорил: повторил те самые слова, с которыми она обратилась ко мне на дороге среди садов. Тогда…
— Приходилось ли вам бескорыстно служить другим?
Молодая женщина пронзительно закричала:
— То были вы? Верно, вы, вы…
Она протянула ко мне руки и потеряла сознание. Теперь я в Ташкенте. Ядгар живет со мной и Саадат. Часто он ходит в семью Михрихон.
1936
Перевод Л. Соцердотова.
Под редакцией М. Шевердина