Чтение онлайн

Я глянул на нее – какая красота была вокруг меня! Огненный шар нормальной звезды был похож на грушу, ее вытянутый носик смотрел прямо на нейтронную звезду, а та лежала такая маленькая и такая хрупкая… Что маленькая – это верно: ее радиус составлял около десяти километров, но вот что хрупкая… При плотности в сто триллионов раз большей, чем плотность воды, звезда представляет собой одно гигантское атомное ядро, состоящее из нейтронов – к тому же у "хрупкой" малышки столь чудовищное поле тяготения, которое лишь немногим уступает гравитационному полю самой черной дыры!

Струя плазмы стекала с носика гигантской груши и кольцами навивалась на магнитное поле нейтронной звезды, образуя диск. По нему ходили волны, настоящие волны с брызгами из плазмы, которая как с горы стекала по силовым линиям магнитного поля на магнитные полюса, и уже оттуда, с полюсов, в противоположные стороны били пучки рентгеновского излучения, такие плотные, что казались твердыми. В целом нейтронная звезда излучала энергии почти столько же, сколько излучают девяносто тысяч Солнц вместе взятые, и как гигантская мельница крутила она своими "прожекторами" по Вселенной с периодом более тринадцати секунд! Какая величественная картина!

…Теперь наш корабль летел уже под очень небольшим углом к плоскости излучения, постепенно приближаясь к пульсару все ближе и ближе. Наша броня пока еще спасала нас и от рассеянного жесткого излучения, и от магнитного поля звезды. Я запустил специально написанную для этого случая программу, и перевел корабль в автоматический режим полета. Все ближе и ближе приближались исполинские пучки рентгена, все ближе и ближе мелькали они перед нами. Мы летели почти прямо на звезду, и она была там, перед нами, маленькая и почти невидимая; и мы стремились к ней, как будто бы она звала нас…

Все, кончено – перед нами мелькнул один пучок излучения, а уже позади нас – другой: мы прошли – у нас все получилось!

У волка сто дорог, а у преследующих его псов – одна.

Теперь эта звездная "мельница" встала на пути у наших преследователей. На моих глазах один из звездолетов противника попал в конус излучения – и мы все увидели, как его мгновенно разорвало на атомы. Теперь я точно знаю – у преследователей нет такой программы, как у меня, и они пытаются преодолеть препятствие, ведя свои корабли в полуавтоматическом режиме. Что ж, теперь им следует надеяться только на свое везение, а также на то, что их время умирать еще не пришло.

Я выровнял траекторию полета – теперь мой корабль уходил от плоскости излучения почти под прямым углом. Я включил почти предельное ускорение – восьмикратная перегрузка вдавила меня в кресло: не было сил ни думать, ни страдать, ни хотеть чего-либо – остались лишь силы на то, чтобы ждать конца этого ада… – а тем временем мы удалялись от звезды все быстрее и быстрее. Нагрузка камнем давила на тело, на руки, на ноги и на голову; сердце гулко стучало – тяжесть, везде одна только тяжесть.

Корабль разогнался до заранее заданного значения скорости, а затем система автоматически выключила ускорение.

Я полежал немного в кресле, стараясь прийти в себя, а потом посмотрел на наших преследователей: они были там, за нашей спиной: большая часть их осталась за плоскостью излучения, не желая искушать судьбу; часть кораблей погибла, пытаясь пройти, на кто-то из храбрецов все-таки прорвался, и теперь они разгоняются, пытаясь настичь нас, но мы уже далеко от них, слишком далеко… Они излишне долго преодолевали препятствие, поэтому опоздали, и теперь время – наше! Оно подмигивает нам и улыбается, оно готово выполнить для нас все наши желания, это вечно непоседливое время!

Мы оторвались от погони, и хотя расстояние было все еще достаточным для стрельбы основным оружием, наш противник стрелять не мог из-за того, что его корабли находились пока еще слишком близко к плоскости излучения рентгеновского пульсара; из-за этого же, и мы тоже не могли стрелять по ним, но наша главная цель – уйти от погони – и мы уходим от нее, выскальзывая из почти захлопнувшейся ловушки!

Как настоящий чемпион, я пришел к финишу первым – оказывается, на лезвии ножа тоже вполне достаточно места – нужно только уметь удержаться на нем! Пока они думали, волновались и рассчитывали, как бы пройти в полуавтоматическом режиме, мучаясь от неизвестности и страха и теряя при этом драгоценное время, – мы прошли легко, не напрягаясь, в автоматическом режиме, просто, быстро и без проблем.

Время наше – теперь оно за нас.

Наш корабль уже удалился на достаточное расстояние, и мы вышли в довольно спокойное пространство-время, поэтому штурман, никуда не торопясь, начал рассчитывать прыжок и вскоре подсчитал, что мы сможем всего двумя прыжками добраться к одной из наших баз.

Умный человек успешно выпутается из сложной ситуации, а мудрый – в нее и не попадет!

Наши противники умны: они подготовили нам ловушку – мы же поступили мудро: мы нашли выход из нее еще до того, как неприятель устроил ее нам!

Мы прыгнули: сначала один прыжок, затем еще один – и мы на базе.

Прощайте, охотники, возвращайтесь с поражением, а мы вернемся домой с победой. Сегодня мы оказались умнее, сегодня – не ваш день, быть может, завтра вы отпразднуете победу над нами, но это может случиться только завтра, но никак не сегодня. Жизнь идет: завтра сменяет сегодня, и снова, как и вчера, я должен буду бороться против вас – быть может, успешно, а возможно и нет. Удивительно устроен мир: если у одного из противников победа, то у другого – это обязательно поражение, и только ничья дает обеим сторонам равный результат и примирение.

…Мы выпрыгнули возле своих – нас окружали крейсера союзников. Я доложил о себе командованию. Преследователи не появились совсем – десятку кораблей было бы бессмысленно прыгать в центр враждебной многомиллионной группировки, поэтому они остались там, в космосе, подождали отставших и повернули к своим. С земли нас попросили временно повременить на орбите – они хотели передать нам поздравительную посылку прежде, чем мы вернемся к своим; мы тоже не спешили: я хотел передохнуть сам и дать возможность отдохнуть своему экипажу, поэтому мы отключили на корабле все, что только можно было отключить, оставшуюся аппаратуру перевели в автоматический режим работы, установили поочередное дежурство и первым делом легли отдыхать, вскоре забывшись тяжелым сном.