Чтение онлайн

Первым, конечно, Дюков налил затирки «браткам». Потянулись к котлу и другие партизаны со своими котелками.

Стали, обжигаясь, пробовать густое варево.

— Ребята! — воскликнул кто-то, — а затирка действительно с приправой. Ай да повар!

Дюков сплюнул, отвернулся и зашагал прочь от костра.

Выяснилось, что мука, захваченная «братками», была подмочена керосином. В результате затирка получилась с неприятным запахом.

— Ничего, — сказал пожилой усатый партизан. — Все одно — еда, хлебушко.

После ужина командиры рот построили своих бойцов. Никитин прошел перед строем.

— За особую активность, проявленную при захвате ценных документов, — сказал он громко, — разведчику Буднику от имени командования объявляю благодарность! Одновременно объявляю благодарность всей группе наблюдения за захваченные трофеи и особенно за муку! — Никитин помолчал немного, потом сказал, уже другим, жестким голосом: — А за самовольное нарушение приказа командира роты старший группы Будник переводится на трое суток в подсобные рабочие на кухню, остальные — на двое.

— Вот это и есть настоящая затирка с приправой, — шепнул на ухо Косте Жора по прозвищу Матрос.

Вечером Костю позвали к комиссару: «браток» зашел в землянку, застыл по стойке «смирно». Муравьев сдержанно улыбнулся:

— Вольно! И садись-ка к столу. Чаем угощу.

Пили чай. Комиссар расспрашивал о самочувствии, о настроении. Под конец разговора сказал:

— Пойми, Костя: не одной смелостью отряд силен, но и железной дисциплиной. Это первый армейский закон. А в наших партизанских условиях он особенно важен. Ты из-за легковушки мог и сам погибнуть, и друзей погубить.

Костя подавленно молчал.

— Ничего! — Комиссар дружески хлопнул мальчика по плечу. — Боец ты у нас молодой. — Петр Игнатьевич вздохнул. — Даже юный. На ошибках, как говорится, учатся. Только, Кастусь, нельзя нам ошибаться. Понимаешь?

— Понимаю… — прошептал мальчик.

Подпольщики из Минска сообщили: на аэродроме, который расположен на окраине города, в полуразрушенном помещении, фашисты устроили большой склад зенитных и других снарядов. Склад стал действовать недавно, охрана пока слабая… Снаряды — это взрывчатка!

И командование разработало план операции.

Костя знал, что руководить группой захвата будет опытный разведчик, кадровый командир Красной Армии, фамилия которого была неизвестна. Звали его в отряде просто Иваном. Может, имя такое было у человека, а может, партизанская кличка. Спрашивать, уточнять не полагалось. Да и видели Ивана в расположении партизан редко. Обычно он где-то подолгу пропадал, потом снова на короткое время появлялся в отряде. Костя его видел трижды. Высокий, сухощавый, подтянутый, со светлыми, гладко зачесанными назад волосами и голубыми глазами, он внешне походил на немца, стопроцентного арийца. Однажды мальчик видел его в форме обер-лейтенанта фашистской армии. Говорили, что Иван блестяще владеет немецким языком, имеет настоящие немецкие документы, знает все повадки гитлеровских офицеров и свободно, открыто посещает Минск, Койданово, Столбцы, Узду, Барановичи, Несвиж. У бесстрашного разведчика был и черный «опель», который водил молчаливый шофер в форме ефрейтора фашистской армии.

Сколько Костя ни просился у командира роты в группу по захвату склада, его не брали. Возможно, формы немецкой по росту не нашлось или не могли ему простить нарушения приказа командования.

Однако Муравьев все же порекомендовал командиру роты взять Костю в группу прикрытия; комиссар внимательно следил за судьбой юного партизана, как, впрочем, и всех «братков».

Задача группы прикрытия была непростой: предстояло пробраться по ржи как можно ближе к шоссе-Минск — Слуцк, залечь в бурьяне возле дороги. И как только дорога будет свободной, дать сигнал — поднять над рожью пучок травы на шесте. Группа захвата, переодетая в немецкую форму, на трофейных подводах должна выехать из леса на шоссе и двинуться к аэродрому, на окраину Минска. Подвод много — целый обоз. Значит, необходимо выбрать такой момент, когда шоссе длительное время будет безлюдным. Немцы ведь не дураки, сразу догадаются, какие «обозники» в такое неспокойное время выезжают из лесу. Тогда не миновать боя. Группа прикрытия, конечно, будет стоять насмерть. Такая у нее задача. Но ведь если сорвется выполнение задания, и группа захвата может погибнуть.

Перевалило за полдень. Редкие тучки, собравшиеся было в небольшие облака, расползлись по небу прозрачным белесым маревом. Невыносимая жара. Даже жаворонки в небе не звенят, спрятались в прохладной тени во ржи. Перестали выкрикивать свое «пить-полоть» перепелки.

Черный «опель» давно промчался по шоссе в сторону Минска. А обоз все не мог выехать из леса. Егоров не раз собирался дать сигнал Ремезу поднять орешину с пучком травы. Но тут же торопливо опускал руку: или со стороны Минска, или со стороны Слуцка отчетливо слышался гул машин и треск мотоциклов. Егоров нервничал: то расстегивал, то, несмотря на жару, застегивал пуговицы на воротнике гимнастерки, глаза его горели сухим блеском.

Наверняка в лесу волнуются еще больше. И командование, и разведчики из группы захвата.

— Товарищ командир! — К Егорову подполз Костя. — Я думал, думал… И придумал!

— Что же ты придумал? — Егоров с некоторым недоверием посмотрел на мальчика.

— Надо возы в группе захвата нагрузить дровами! — Костин голос прервался от возбуждения. — В лесу много штабелей дров, еще с довоенного времени. С дровами из леса можно будет смело выехать. Фашисты их и летом и зимой вывозят.

— С дровами… — Егоров нахмурил выгоревшие брови и застучал ногтем по горячему от солнца и круглому, точно сковорода, пулеметному диску. — А ведь это мысль! Молодец, Кастусь! Давай жми в лес! Эх, если бы раньше сообразили! Теперь пока нагрузятся, пока выедут…

Костя пулей помчался в лес. Но что это?.. Несколько повозок на железном ходу выезжали из леса. Костя растерянно оглянулся — нет, Ремез не поднимал сигнальной орешины. Что же случилось? Почему группа захвата двинулась без сигнала, в открытую, на шоссе?

Егоров от удивления вскочил во весь рост. Теперь все смотрели на обоз, который неторопливо направлялся к шоссе. Круглые чурбаки аккуратно уложены на пароконные подводы, а на дровах сидели «немцы».

— Сами догадались! — обрадовался Костя. Самолюбие его было польщено: партизаны выбрали тот же вариант, какой предложил и он.

Колонна спокойно выехала на шоссе и свернула в сторону Минска. Трижды их обгоняли мотоциклы. Раз из Минска промчался грузовик, полный немецких солдат. «Обоз с дровами» не вызвал подозрения.