Я — не Я
Шрифт:
Шальная странная мысль вдруг пришла ему в голову, когда он стоял на площади перед аэровокзалом и высматривал такси до Сочи. Ему захотелось вдруг посреди площади, среди машин и людей взять и помочиться на глазах у всех. А почему нет? Ну, пусть его заберёт милиция. Он заплатит штраф, вот и всё. Почему нет? Сделай, сделай, очень ведь хочется, уговаривал себя Неделин, и чудилось, что кто-то отвечает: «Неудобно…» Неудобно штаны черед голову надевать! — вспомнил Неделин детскую присказку. И ещё одну: неудобно на потолке спать — одеяло падает. Ну?!
И, нетвёрдо переставляя ноги, вышел на середину площади. Там, не глядя на то, что делает, он исполнил свой замысел — и по мере исполнения плечи расправлялись, насколько это было возможно в таком положении, глаза наблюдали почти спокойно. Он ждал скандала. Но ничего не было. Да, многие увидели его действие, но если были близко, отводили глаза, а если далеко, глазели — сами невидимые в людях — молча. Видимо, было что-то в лице и позе Неделина, разительно убеждающее в необходимости совершаемого поступка, поэтому никто и не усомнился. Лишь ребёнок-девочка лет пяти запищала: «Мама, смотри, дядя писает!»— а мама ответила: «Значит, он хочет. А ты не хочешь?»
Не получилось ни фурора, ни скандала. Зато возле лужи, аккуратно её обогнув, остановилась машина и весёлый водитель спросил: «Куда едем?»
На..! — грубо ответил Неделин.
Значит, по пути! —• откликнулся водитель скаля зубы и, не спрашивая больше ни о чём, взял чемодан Неделина, поставил в багажник, а самому Неделину пригласительно распахнул дверь:
Прошу!
Итак, аналитично подумал Неделин, мне предлагают уже роль гуляки-отпускника, какого-нибудь шахтёра —заполярника, который горбился целый год ради отпуска на юге, человека с девизом «один раз живём — и то летом». Это — подойдёт.
Что новенького в Сочах? — спросил он таксиста.
А всё то же! Смотря по запросам. Море, солнце, вино, бабы. Куда едем?
В гостиницу.
Значит, не по путёвке? В какую гостиницу?
А в любую. Меня везде поселят. Таксист глянул уважительно, но недоверчиво:
И туда, где иностранцы?
Обойдусь без иностранцев, — сбавил Неделин.
Может, в частный сектор? — предложил таксист. — Хоть к моей тётке.
В гостиницу, — приказал Неделин. Ему хотелось комфорта и уюта. Всё ведь просто, он об этом в газете читал. Даёшь взятку администраторше, то есть, к при меру, четвертную в паспорте,-и никаких проблем.
Глава 10
Проблемы, однако, начались сразу же, в вестибюле гостиницы, которую таксист рекомендовал как «люксовая». Во-первых, за барьером с табличкой «Администратор» оказалась не администраторша (заранее почему-то представлялась полнолицая блондинка взыскующих лет), а именно администратор, симпатичный молодой человек, странно, до приторности благопристойный, похожий на комсомольского работника, профессиональное лицемерие которого перешло в новое качество и стало неискоренимым убеждением в истинности социализма. Как к такому подступиться? Но раз вошёл с чемоданами, то не торчать же у двери, нужно подойти, спросить. Неделин подошёл, спросил, администратор вежливо и корректно — и даже, кажется, без скрытого презрения! — ответил, что мест, к сожалению, конечно, нет и как таковых не бывает, только по брони, по предварительным заказам, заявкам и т. п. И даже, заботясь о Неделине, администратор посоветовал ему не ходить по гостиницам, толку не будет, лучше сразу подыскать комнату или койку.
Но мимо прошёл человек в спортивном ярком костюме, прошёл по-хозяйски, кивнул администратору, вызвал лифт и уехал куда-то в прохладу гостиницы, и Неделину захотелось так же, среди вещей Вити, взятых в дорогу, есть, кстати, и спортивный костюм ничуть не хуже, чем у этого бездельника.
А если постараться? — доверительно спросил он.
Старайтесь, — не был против администратор. Неделин досадовал на себя: ведь только что совершил поступок, после которого, кажется, и чёрт не брат, облил площадь на глазах у всех из природного неприличия, — но вот опять стоит и мнётся. Да скажи ты ему прямо, что он, съест тебя, что ли? Не возьмёт — и ладно, пойдёшь в другую гостиницу, где будет администраторша-блондинка взыскующего возраста.
Я тебе денег дам, парень, — сказал Неделин. — Мне очень нужно.
Зачем вы? — сделался строгим администратор. — Зачем вы глупости говорите?
Какие же глупости? Сколько, ты скажи? Сто? Двести?
До свидания, — сказал администратор.
Тысячу! — И Неделин бросил перед администратором две пачки с красными цифрами «500». Тот посмотрел на деньги с неестественным равнодушием.
Уберите.
Он мне не верит, понял Неделин. Он меня считает… Бог весть кем, вряд ли даже проверяющим, проверяющие не действуют так в лоб, он просто понял, что я НЕ ТОТ, это по его глазам видно: я для него не тот, не из его системы понятий, я странный, а он, очевидно, странных людей боится, да и кто их любит?
А может, действительно, нет мест? Может, этот человек в самом деле не берёт взяток? Да нет же, невероятно это! — вон в газетах пишут: сплошные безобразия на почве нехватки гостиничных мест даже в провинции, что уже говорить о столицах и курортных городах.
Слушай, парень, — сказал Неделин. — Ты не по думай. Мне эта гостиница нравится, вот и всё. Я из Воркуты, шахтёр, деньги есть, хочу отдохнуть нормаль но, понимаешь?
Всё понимаю, ничего не могу сделать.
Дерьмо ты в таком случае.
Вероятно, — спокойно сказал администратор.
Дерьмо! — Голос Неделина граждански зазвенел. — Честного из себя строишь, а гам… Скажешь, не берёшь, да? Не берёшь?
Беру, — сказал администратор и посмотрел в зеркало на свою гладко причёсанную голову.
Ну и возьми, не кобенься!
У тебя не возьму. Не нравишься ты мне.
Врёшь! Две тысячи! Три! А?
Неделин в азарте досчитал до пяти, администратор всё разглядывал свою голову и равномерно отвечал: «Нет. Нет. Нет», — и вдруг, утратив весь свой лоск, рявкнул простецки:
Отвали, мужик, в зубы дам!
И зря он это произнёс, потому что Неделина его фраза словно подбросила, и администратор сам незамедлительно получил в зубы, да так крепко, что отлетел к ящику с застеклённой дверкой, где висели ключи, ударился головой о стекло, стекло посыпалось на пол, администратор осел.
Неделин перегнулся через барьер, увидел полулежащего администратора, по щеке его полз ручеёк крови. Неделин перепрыгнул через барьер, стал поднимать его говоря; «Извини, парень. Чёрт, неприятность… Не больно?»