Не верится, что вот над этой крышей,плутая в голых зарослях антенн,кружатся сотни голосов неслышных,неслышных сотни плавают сирен.Подумать странно — вот над этой крышейлетят живые голоса Парижа.Оледенел.Напрягся до предела.Пучком антенны волосы торчат:плывут мелодии Венесуэлыи бубны Кубы яростно стучат.Откуда-то,уже почти из гроба,морзянка бьет тропическим ознобом.А может, это холод? На рассветекому-то в двери достучит онаи в трижды штемпелеванном пакете:«При исполненьи…»Вскрикнет тишина.Лишь на мгновенье. Только на мгновенье.И вновь бездумность синевы сквозной,как будто в этой радостной вселеннойни подлостью не пахнет, ни войной,как будто не разбита на участкидвадцатого столетья тишина.Ее сердца простукивают часто:— Ты не больна? Ты снова не больна?О тишина сквозной апрельской ночи,тебя до дна прослушивает мирсережкою, у скважины замочнойот любопытства вспыхнувшей на миг,ушамичутких радиоприборов,что ловят песни солнца в вышине…Что, тишина, таишь ты: счастье, горе?И с чем ты завтрапостучишь ко мне?
«Я иду по земле!»
Я иду по земле!Понимаете, как это здорово?Лугом, лесом пропахший,пропетый отчаянным ветром,легкий, жаркий, упругий,тропою неторноюя иду по землев баскетбольных истоптанныхкедах.Я иду и смеюсьот безумной, пронзительнойрадости,что иду по землеи когда-нибудь вдруг упаду,не дойдя до усталости,подлости, робости, старости,потому что иду и поюу людей на виду!
Бесплацкартные сны
Мальчики
В этом мире два полюса:зла и добра.В этом мире два поездав райцентр Архара.В окнах старой хибарымелькают слова:«Москва — Хабаровск»,«Хабаровск — Москва».Крутолобые мальчики —жесткий вагон —выбегают на маленькийскользкий перрон.Злые, сонные мальчикипиво теплое пьюти картошку горячуюу торговок берут.И уносятся, гордые,на Иман, на Кухтуй,им колеса нелегкоесчастье куют.Эти мальчики дерзкиебескорыстья полны.Снятся, снятся им детскиебесплацкартные сны.Снятся посвисты, бульканьевот я — весна! —скрежет жести и бурнаяярость весла.Курят в тамбурах мальчики —носят в пригоршнях свет.Вспоминают о девочках,что остались в Москве.
Лес пошел
Этот край дремуч,что ни сопка — ключ,а в ключах-ручьяхкосяками, потоками,серебристыми токами —форель, форель —голубое сало…Ахнули и загудели скалы!Стрекотнул и замер сучкорез.Из тайги проложенной дорогоюхлынул лес… Потоки «МАЗов» хлынулив синеву прогорклую, продроглую,древесинную…Поплыли распадины, скосы,виржи.— Размечтался, черт, держись!И трещат натянутые тросы,и летят фуфайки под колеса.Солнце опускается.— Пошла-а!А когда вылезет ночь из дупла,от мошки завернувшись в дым,слушай картавую речь воды!
Идут на север поезда
В сорок глоток:— Шпарь! Шпарь!Шпарь!Вздрагивают булки и бутылки,ходят руки, оседают гулкоклавиши просмоленные шпал.Мы глядим на зори полосатые,что мелькают рыбьим косяком,мы питаемся перед зарплатоюманной кашею и кипятком.— На Север! На Север!И — палубой качается полка,и движется сейнерв тумане колком.На Север! На Север!Весна спешит на Север.Зелеными гремучими ручьямилетят составы юности моей…— Кому печенье «Север»?Есть папиросы «Север»!Она стоит в проходес корзиночкой своей…А за окном просторы моей огромной Родины,а за окном березы, березы в черных родинках.А девушке взгрустнулось —и счастье, и призванье,все службой обернулосьв дорожном ресторане.И хоть она в движеньеот нас неотделима,плывут березы мимо,и жизнь, и счастье мимо.Но вот опять улыбканад манной, над чаями,над спорами — Пикассо, Ремарк, Хемингуэй..На Север! На Север!Зелеными гремучими ручьямилетят составы юности моей!
Рыбацкая работа
Рыгору Бородулину
Выворочены водоворотами — вот мы!Наши спины обстругали волны.Наши плечи залудило солнце.Наши скулы выточили ветры.Молния —кардиограммой сердца!Всходят звезды,на пути у нас расставленные,как ладошки наших женщин растопыренные.Дребезжат бутылкив каютах.Рыба палубу царапает жабрами.Мокрые узлы на канатах —это наши рукопожатия!А когда мы сушимся на суше,словно рыбины пойманные, немы,чешуей стреляем раковинам в уши,задыха… задыхаемся от гнева.Мы хохочем над баржами над важными,что растрепанную воду разглаживают.Мы ворочаем тяжелую воду.Волокем ее, взбитую, как сливки.Выгребаем красноперые колоды.Из ячеек вытряхиваем слитки.Мы идем, в песок вбивая ноги.Словно весла, блещут наши руки.Мы заказываем по бутылке пиваи закусываем колбасой.Ни трески, ни крабов мы не любим,потому что мы их в море ловим!
«За тыщи верст плеснула щука»…
За тыщи верст плеснула щука,а в мокрых зарослях, впотьмах,крапивой обжигая щеки,желанье борется и страх.Я вздрагиваю: ливень буйноударил в белую кору.Три месяца живу, как будточерез минуту я умру.Гляжу на глину, жесть и воду,как будто вижу в первый раз!На ощупь! Сквозь полыни одурь!Сквозь ливня заросли! И вниз!Обрывами. Ах, Ленка, Ленка…Лежу, свищу, бреду в бреду.В бездумье мокрая травинкаколышет сонную звезду.Как перед вечною дорогой —ни суматохи, ни заботы,лишь беспричинная тревогаи ожидание чего-то…
«В тугих капронных волоконцах»…
В тугих капронных волоконцахпод чей-то хрип: — Нажми!Еще! —метнулось пойманное солнцеи в лодку плюхнулось лещом.Лещи ворочаются глухо.Весь в складках, в пене, в пузыряхзалив раскачивает брюхо,и сполохи стоят в сетях.Но вот —знакомая излука.Мы возвращаемся домой.Мы долго вытираем рукихрустящейледяной травой!
«Туманы над селом Туманы»…
Туманы над селом Туманы,над Гижигинскою губой.В тумане по косе песчанойбуксует утренний прибой.Вытягивается, светлеет,освобождаясь ото льда,звенит, от злобы сатанеети рушит выступы вода.И отступает перед твердью.Прибой! Отбой — Прибой!Отбой…И волны падают в бессмертьевниз головой.Над чаек бестолочью сизойони взлетают на дыбы,и катятся, чтоб с новой силойударить в каменные лбы!
Поющий свитер
Мороз! И рядом хочетсяпоставить слово яблоко.И что ни вдох — оскомина!И что ни выдох — облако!А солнце бьет по снегу.В автобусы! Насквозь!Клич над лыжней взмываетсямохнатым эхом. Ввысь!Бегу и тело чувствую.От радости — молчу.Бегу и не выдерживаю —и кричу!Вверх по откосу —за шагом шаг,за плечи отбросивветра синий шарф.Горит сияньем северныммой норвежский свитер.О синие ворсинки третсяветер.И свитер мойпоет!О! Это песня Сольвейг.Да! Музыки полет!Вот —хором сосны.С потоками борюсь.Качаюсь, солнцем пьяный.Бегуи не боюсь,что я бежать устану.Как женщина предчувствиемживого существа,я наполняюсь музыкойи жаждой естества!Так надо! Не насилую,не злю воображение.Я просто слышу звукии верю их движению!