Я иду искать
Шрифт:
— Уйди ты, Скворцова! — сказал я. — Уйди ты, ради бога!
— Ты что, ненормальный?
— Да, — ответил я. — Свинья я последняя. Деда моего не видела?
— Сумасшедший какой-то! — крикнула она.
Я долго таскался по улицам. Город готовился к празднику. Везде торжественно хлопали алые флаги. И по колоколам репродукторов передавали музыку. Электрики осторожно включали иллюминацию…
Я, вообще-то, очень люблю праздники, но тут мне было так скверно и так стыдно — я был готов уже в Фонтанку прыгнуть… Я бы, наверное, прыгнул, если бы вдруг не услышал голос деда…
Глава заключительная
Я ИДУ ИСКАТЬ
— Вышел месяц из тумана, вынул звёзды из кармана. Раз, два, три, четыре, пять… Я иду искать!
Малыш лет пяти сунулся мне в ноги и заметался, ища, куда бы скрыться.
— На улицу, чур, не бегать! — раздался со двора голос деда.
Малыш досадливо охнул и побежал назад во двор.
— Кто не спрятался — я не виноват.
Дед стоял, прижавшись носом к стене дома.
— Раз… — тянул он. — Два… Два с ручками, два с ножками, два с половиной…
А по всему двору — за скамейками, за песочницей, за дверью парадной — притаилась мелкота.
— Три! — выпалил дед. — Кто за мной стоит, тот в огне горит…
«Вот именно! — подумал я. — В огне горю».
Дед повернулся.
— Дед! — сказал я. — Дед! Прости меня.
Дед дёрнул кадыком, и я увидел в расстёгнутом воротнике рубахи его шею. Она была похожа на кору дерева — вся в шрамах и стяжках от ожогов. Шрамы бежали вверх к уху и подбородку и прятались в бороде.
— За что? — спросил он хрипло, тяжело опускаясь на скамейку.
— Прости! — сказал я.
Дед молча стал скручивать папиросу, но табак сыпался мимо бумажки из его крепких пальцев.
— Ты вон какой… Ты вон какой… — шептал я.
— А… — сказал дед и ухмыльнулся. — Иконостас мой, что ли, видел? Так это…
— Да нет! — закричал я. — Нет. Если бы ты не был героем, если бы ты не был героем… Всё равно. Всё равно. Прости меня…
Я не помню, как кинулся к деду и обхватил его за шею, и он тоже сдавил меня своими железными руками. И я услышал, что у него в груди что-то тоненько скулит и поскрипывает.
— Дед, — сказал я. — Ты чего…
— Я так… — прошептал дед. — Ничего…
— Я тебя всегда любить буду, — сказал я ему.
— Я ничего… — сказал дед.
— Мы так играть не будем! — услышал я голос.
Малыши, как утята, вытянув шеи, стояли вокруг нас. Один, в красной бескозырке, подошёл ко мне и грозно сказал:
— Я вот тебе как задам кулаком!
— За что? — удивился я.
— Дедушка пачет! — сказала коротышка с бантом из-под платочка. — Не пачь!
— Это от ветра, — торопливо сказал дед.
— А водить будешь?
— Обязательно. Только вот покурю. Подождите немножко.
— Давай, — предложил я деду, чтобы не молчать, чтобы говорить с ним, — давай всей компанией поедем к Форген-Моргену увеличитель дарить.
— Давай, — кивнул дед и, затянувшись, добавил: — Ты меня… это… вовлекай…
— Что ты такое говоришь… Ты меня прости только, пожалуйста.
— За что?
— За всё!.. Даже за собаку прости.
— За какую собаку?
— Ну, я просил собаку, а ты сказал — от неё грязь…
— Ну… — Дед закашлялся. — Если за ней ухаживать как следует…
— Я же понимаю, — перебил я его. — Тебя фашисты с собаками догоняли — вот ты, наверное, собачьего лая и не выносишь поэтому.
— Собаки-то не виноваты… И вообще надо перековываться.
Малыши терпеливо ждали.
— Здорово ты сегодня играл! — переменил дед тему. — Просто молодец.
— А ты! Ты что не играешь?
— Хе! — улыбнулся дед. — Зубы-то я о панораму в сорок первом выбил… Теперь ты за меня играй! У нас раньше хороший оркестр был, а только в войну растерялись все, а иные погибли. Учил-учил… Никого не осталось…
— Да ты что? Меня! Твоя пионерка! Антонина Николаевна.
— Кто это?
«Конечно, — подумал я. — Разве он её помнит?»
— Она после тебя приняла оркестр… А после войны музыкальное училище закончила, класс духовых. Она после тебя пионервожатой была.
— Антошка! — закричал дед. — Врёшь! Она в сорок втором погибла!
— Не кричи на меня! Ты сам погиб в сорок третьем! Мы тебя год почти что ищем! Полковник Таран!
— Я не погиб! — орал дед. — А она погибла! У меня похоронка есть!
— Как же она погибла, если она тебя до сих пор любит! Если она сейчас воспалением лёгких болеет. И у неё никого, никого, кроме тебя, нет! Она тебя любит! Мёртвого, а ты живой…
— Где она!
— Не ори на меня! — закричал я, называя адрес…
— Бежим! — хватая ртом воздух как рыба, сказал дед.
— Ты продышись! Продышись! И аккуратней! Не напугай её… Она и так болеет.
— А мы? — сказала красная шапка. — Мы чего делать будем?
— Да! — сказал дед. — Тут в жэке собрание. Этих вот девать некуда, меня поиграть с ними попросили…
— Беги, — сказал я деду. — Беги. Я с ними буду за тебя. Не волнуйся. Шляпу надень!
— Ага! Ага! — сказал дед. — Слушай, чего-то я боюсь…
— Иди! Иди! — сказал я. — Иди, собрание кончится — я к вам приду. Мы все к вам придём…
— Давай води! — сказала малявка.
— Раз, два, три, четыре, пять… Я иду искать!