Шрифт:
Год назад в Партените на «Созвездии Аю-Даг» мы выступали с докладом «Сценичность образа», где проводили параллели между своим театральным опытом и литературным: как создается и формируется персонаж в театре – и как формируется персонаж у писателя. После доклада подошел к нам Максим Хорсун, если мне память не изменяет, и сказал: «А слабо ли вам прочитать такой же доклад на параллелях литературы и каратэ, которым вы занимаетесь тридцать лет?» Мы сначала восприняли это как шутку. Потом задумались: а может, получится? И сегодня мы представляем вашему вниманию доклад «Я б кулаком гармонию поверил». Олег Ладыженский возьмет на себя боевой аспект, а Дмитрий Громов возьмет на себя аспект литературный.
Олег Ладыженский: В боевых искусствах существует три возрастных этапа, в течение каждого из которых человек делает акцент на разных моментах. Организм с возрастом меняется, и это диктует определенные условия. Первый этап длится до двадцати пяти, в редких случаях до тридцати лет. В этом возрасте человек развивает СИЛУ – «ли» по-китайски. Что мы понимаем под силой? Это физические кондиции организма. Каратист качает мышцы, бегает кроссы, подтягивается на турнике, работает с тяжестями. Растяжки, гибкость; сухожилия, связки. В молодости очень хорошо восстанавливаешься после травм. В молодости отлично растет мышечная масса, потому что метаболизм активный; все, что ни съешь, – все перекачивается. В молодости тактическое ведение боя – агрессивное, напористое, с большими энергозатратами. Неделю отдохнул – и опять здоровый, бодрый. Короче, период силы.
Дмитрий Громов: В литературном творчестве, если проводить аналогию, возрастные периоды сдвигаются. Все-таки есть разница между физической и интеллектуальной нагрузкой. Первый период – период силы – для писателя может сдвинуться еще на несколько лет. Тут индивидуальный разброс намного больше. Но принцип остается тот же. Период силы – в переложении на литературу это период наработки первичных ремесленных навыков. Подчеркиваю: речь идет о наработке РЕМЕСЛА, а не МАСТЕРСТВА. Как, кстати, и в случае с каратистом. Формируется связность и динамика сюжета, интрига, первичные языковые навыки – не изыски, а внятный русский язык. В фантастике это безудержный полет фантазии, яркие герои и, как правило, обилие экшена. Последнее соответствует агрессивному стилю ведения боя в каратэ. Если же, скажем, взять для примера любовные романы, то здесь экшен заменит кипение страстей.
Олег Ладыженский: Но человек взрослеет. И после тридцати он понимает, что заниматься с утра до вечера силой – это калечить себя и укорачивать срок своей жизни. Он вдруг с интересом выясняет, что потянутые мышцы болят гораздо дольше, чем это было пять лет тому назад. Он понимает, что увеличить мышечную массу теми способами, которыми он пользовался раньше, невозможно: метаболизм другой. Организм гораздо хуже восстанавливается после травм. Надкостницу повредил – болит! Сломал запястье – чинится полгода. Если продолжать в том же духе, станешь инвалидом. И тут начинается второй период, который длится до пятидесяти лет, плюс-минус пятилетка. Это период ЭНЕРГИИ – по-китайски «ци». У нас энергию понимают неправильно: ты лежишь на диване, а она в тебе циркулирует. Каратист понимает перспективу иначе – он начинает заниматься ЭКОНОМИЧНОСТЬЮ движения. Как достичь того же результата, которого ты достигал раньше, прилагая массу усилий при гораздо меньшей затрате сил? Для сравнения представьте удар дубиной и укол рапирой. Укол рапирой слабее по затратности, но если проколоть насквозь печень или сердце… Начинается период мастерства. Все тренировки – силовые, скоростные, технические, тактические – затачиваются под экономичность. Каратист начинает смотреть, где можно не тратить силу. Всерьез встает проблема правильного расслабления. Каратист напрягается только в нужных моментах. Тратит все меньше и меньше, но все больше набирает результативность – и безопасность для себя самого. Потому что любая травма в сорок пять лет, любые сверхусилия чреваты тем, что после них неделю проваляешься в постели. Этот период, как по мне, самый изящный. Силы еще есть, но экономичность достигает такого уровня, что мастер лишнего шага не сделает, а результат налицо.
Дмитрий Громов: В литературном труде – это углубленная работа с языком, выработка индивидуального стиля. Кстати, в этом же возрасте индивидуальный стиль вырабатывается и у бойцов каратэ. Персонификация речи персонажей, работа над характерами и их развитием, построение нелинейных сюжетов. Если брать конкретно фантастику, это зачастую упор на оригинальность фантастического допущения. Если раньше можно было брать просто ярким миром, драйвом, экшеном, то здесь уже берешь авторской оригинальностью. При минимуме выразительных средств достигается максимальное воздействие на читателя. Точность каждого слова, каждой фразы. Фактически исчезает шквал ударов, а идет работа «по точкам». Раньше лупил «по площадям» – что-то да попадет! – а сейчас уже знаешь, куда надо.
Олег Ладыженский: Но человек взрослеет дальше. Пятьдесят, шестьдесят лет… У нас в группе есть ветераны, которым около семидесяти. И не дай бог с ними встретиться в темном переулке. Но речь не об этом. С возрастом энергии начинает не хватать, как раньше не хватало чистой силы. Экономичность? Как ни экономь, какую-то часть расходовать надо. И экономить приходится больше, чем хотелось бы. Начинается третий период, когда в первую очередь культивируется не сила, не энергия – ДУХ. Человек продолжает заниматься, его движения становятся все мягче и мягче, потому что он старается тратить все меньше и меньше. В семьдесят лет он не может тратить на тренировки столько, сколько в двадцать пять. А тренировки-то интенсивные… Поэтому движения скругляются, становятся малозаметны. Он «внутри себя» двигается. Со стороны бывает непонятно молодому каратисту, что старик делает. Тресь в макивару – та вся задребезжала! Старик вроде бы ничего особенного не сделал, а макивара все равно почему-то дребезжит. Дух, внутренний огонь, позволяет скругленную экономичность, уже доведенную до вынужденной экономности, оживлять по необходимости. Когда надо – редко! – этот человек вдруг загорается. Видели таких? Он сделал одно движение, но оно горит! Он не может десять таких ударов подряд сделать. Но один сделает так, как дай бог нам всем… Это ДУХ. Особое психофизическое состояние. За это на Востоке стариков уважают. За дух, а не за двадцать черепиц, которые он может расколоть в семьдесят лет – или не может, потому что, извините, кости не те.
Дмитрий Громов: В литературном творчестве – это более умелое использование творческого состояния, которое высокопарно именуется вдохновением. Тот же самый дух фактически. Вдохновение теперь используется осознанно, а главное, сформировано умение вызывать его в нужный писателю момент… Далее – это построение многослойных аллюзий. В молодости это зачастую неинтересно, да и не умеешь, в среднем возрасте только пробуешь, а сейчас уже научился и пользуешься вовсю. Это многофункциональность диалогов – кроме прямой информации они несут массу полутонов, намеков, дают рост напряжения взаимоотношений героев, то есть активный подтекст. Фактически в трех фразах, кроме информации, которую передают друг другу собеседники, возникают их характеры, взаимоотношения и конфликт. Мудрость опыта применительно к боевым искусствам. Это уменьшение доли внешнего действия – экшена, характерного для юности, – и рост напряженности действия внутреннего. Автор в возрасте, у него есть накопленный жизненный опыт. Ему, во-первых, самому интересны изменения характеров и взаимоотношений, а во-вторых, он уже умеет это целиком вкладывать в текст. Игра на полутонах – аналог «скругления» движений. И четкая выверенность структуры произведения – каждой главы, каждой части и мелких эпизодов – аналогично выверенности движений у мастера каратэ. Никакого лишнего расхода энергии, одно короткое и четкое движение – и все приходит точно в цель. Все написанное до последней запятой работает на идею и сверхзадачу произведения.
Конец ознакомительного фрагмента.