XV легион
Шрифт:
– А теперь, благочестивейший Цезарь, да угодно тебе будет перечислить мне наименования легионов. Вчера ты изволил путать. Стыдно! Придет время, и легионы покроют твое имя неувядаемыми лаврами. Ты поведешь их в Скифию, или в Индию, или, может быть, в далекую Эфиопию. Кто знает? Они понесут твою славу до пределов киммерийских или до берегов океана, где погрузился на дно морское остров атлантов, о которых я тебе рассказывал в свое время.
Мальчик оживился и тоненьким голоском попросил:
– Расскажи мне лучше про Атлантиду! Ничего-ничего не осталось? А вдруг осталась какая-нибудь гора? Если бы поплыть туда на корабле... Плыть, плыть...
Диадумениан мечтательно посмотрел на небо, но строгий учитель еще раз потребовал перечисления легионов. Мальчик, все так же подпирая кулачком голову, вспомнил, как отец в серебряном панцире, прохладном при прикосновении, носил его на руках по рядам легионеров, заклиная легионы любить своего сына, и солдаты, грубые бородатые люди, пахнущие чесноком, винным перегаром, медью, кожей и звериными шкурами, кричали и целовали его маленькие руки. Они покроют его имя неувядаемой славой? Он откашлялся и тем же самым детским голоском, которым только что декламировал Вергилия, стал перечислять почетные наименования легионов: Первый Италийский, Первый легион Минервы, Первый Парфянский, Второй Италийский, Второй Парфянский, Верный до гроба, Второй дополнительный постоянный...
– Какие легионные знаки у Второго дополнительного? – перебил Целиан.
– Вепрь и Пегас, – бойко ответил мальчик.
– А Второго Италийского?
– Волчица, питающая сосцами близнецов, – с меньшей уверенностью сказал Диадумениан и спросил: – А что такое сосцы?
– Продолжай, продолжай, – нахмурился строгий учитель.
Мальчик вздохнул и продолжал: Четвертый Флавиев Счастливый, Четвертый Скифский, Пятый легион Жаворонка...
– Я же говорил тебе, что этого легиона больше не существует. Его изрубили проклятые сарматы, он потерял орлы. Еще какие легионы навеки вычеркнуты из списков?
– Легионы Вара. Семнадцатый, Восемнадцатый и Девятнадцатый...
Плачущим голосом Диадумениан продолжал перечисления: Девятый Триумфальный, Десятый Близнец, Двенадцатый Громоносный в Милитене, Четырнадцатый Марциев Победоносный...
Целиан не знал жалости. Он готовил своего воспитанника для великих подвигов и деяний. Он уже мнил себя новым Аристотелем, учителем героя. Это по его настоянию к именам Диадумениана прибавили имя Антонина. Для древних имена, даже составляющие их буквы, имели некое магическое значение. Имя Антонина соединяло судьбу будущего августа с плеядой великих императоров. Для одних оно было связано с толпами пленных маркоманской войны, для других – с расцветом гражданской жизни, с процветанием искусств и ремесел, с золотым веком Антонина Пия, для третьих – с дерзостью Коммода, с непокрытой шлемом белокурой головой водившего легионы на сарматов и армян...
И в слезах мальчик продолжал: Пятнадцатый Аполлониев, Благочестивый и верный, Разоритель Арбелы...
1934-1935. Париж.