Чтение онлайн

Я с улыбкой покивала, глядя на то, как он берет сигарету из пепельницы и делает глубокую затяжку.

— Это самое серьезное оружие в вашем арсенале, доктор Мори?

— Оружие, доктор Портман? Мужчины-врачи — это отдельная, совершенно особая каста, мы активно выступаем против насилия и войны. Конечно, все наши достижения меркнут в свете тех подвигов, которые совершают врачи-женщины…

— Ладно, ладно, Вивиан. Будем считать, что партия закончилась патом.

— Твоя подруга равнодушна к бриллиантам и к мужчинам. Даже если в детстве строгий отец не воспитывал ее как сына или как дочь, которая должна бороться за свою честь в жестоком мире шовинистов, то проблема все равно существует. Так ей и передай. Уверен, она умная леди, и сделает свои выводы. Но ты можешь намекнуть и дать ей мой номер. Рабочий, конечно, не личный. Чтобы она не подумала ничего плохого.

Я поднялась и расправила юбку. Вивиан стряхнул пепел с сигареты и снова открыл блокнот с выписками.

— Двадцать седьмой столик, — напомнил он мне.

— Одинаково интересно будет посмотреть и на беседу Теодоры и Патрика, и на встречу Сэма с его бывшей женой. Жаль, что сегодня вечером у меня планы.

— Жаль, — согласился Вивиан. — Но если что-то изменится, ты можешь сказать Колетт: за столиком номер двадцать семь есть еще два места, и вам достанутся билеты в первый ряд.

— Спасибо, я не люблю гладиаторские бои.

Патрик

Пятница

Окружающие могут по-разному относиться к тому, как вы зарабатываете на жизнь в общем и к вашим деньгам в частности. Иногда они завидуют, иногда восхищаются, а иногда думают, что ваши деньги — это их деньги. И больше всего они любят распоряжаться самой дорогой вещью, которая у вас есть — вашим временем. Они убеждены, что, назначая им встречу на какой-то день, вы заполняете их именем каждую строчку ежедневника и сидите у телефона, ожидая, что они позвонят. И я еще никогда не встречал более яркого представителя этой касты, чем Самуэль Мун.

Люди искусства — это разговор отдельный. И очень хорошо, что в этом городе их не так уж много, потому что работать с ними невозможно. Они уверены, что живут в отдельном слое времени, созданном специально для них, где минута — это целый час, и остальные должны с этим считаться. При этом они убеждают вас в своей финансовой независимости и состоятельности, хотя на протяжении всей истории художникам, писателям, скульпторам и музыкантам был необходим богатый покровитель — без его помощи они не могли ступить и шагу.

То, что у Муна-старшего водились деньги, только подтверждало правило: если бы он не располагал людьми, помогающими ему этими деньгами распоряжаться, то спустил бы все свое богатство на ветер уже через месяц-другой. Если он обошелся бы так со своими деньгами, то что уж тут говорить о моем времени? Он вспомнил о нашей встрече в клубе через десять минут после назначенного времени и написал мне сообщение, сказав, что не сможет прийти «по уважительной причине». Оставалось только догадываться, как зовут эту причину на этот раз.

Я посмотрел на часы и окончательно убедился в том, что вечер потрачен впустую. Домой возвращаться не хотелось (хотя бы потому, что меня никто не ждал), и я, подумав, принял решение в пользу второй порции виски — разумеется, взяв с самого себя обещание на следующей неделе воздержаться от алкоголя вообще. Натали не ответила ни на первое мое сообщение, ни на второе, и посылать третье было бы просто невежливо, хотя вопросы мои были абсолютно невинными: меня интересовало, как она доехала, как устроилась в отеле и планирует ли оставаться в Брюсселе на долгий срок.

Подумать только — когда-то я остался в этом городе только ради нее, а потом мы развелись потому, что ей приспичило сорваться с места. Разве я мог оставить все? Никакой идиот, кроме меня, не потащил бы этот трижды проклятый «Мирквуд Банк» на своих плечах, попутно руководя еще сотней проектов. Впрочем, это мне нравилось (и нравится до сих пор) — именно по этой причине я остался. Кроме того, бизнес — это бизнес, а женщин вокруг много, и при желании можно найти кого-нибудь еще. Главное — чтобы оно было, это желание. И оно, конечно, было… но как только она появлялась в городе — и в голове у меня что-то щелкало, я набирал ее номер, приглашал на ужин, хотя понимал, что это плохая идея. Словом, брел за ней как баран. А потом клял себя на чем свет стоит и обещал больше никогда так не поступать.

— Ваш виски, Патрик. Похоже, вы с Муном-старшим сегодня разминулись?

— Да, похоже на то.

Адам сел напротив меня.

— Ох уж эти художники, — покачал головой он, разумеется, уже забыв о том, как я с полгода назад помогал его литературному агенту организовывать презентацию очередной книги, и ситуация была подозрительно похожей: мы неделю не могли встретиться и нормально поговорить, ибо господин Фельдман каждый раз от меня ускользал. — Сегодня в голове одно, завтра — другое.

— Доктора сегодня не будет?

— Нет. Он взял второй выходной на неделе, потому что в прошлый раз не отдыхал, а работал почти всю ночь. Удивляюсь, как он вообще держится на ногах при таком ритме жизни, и как успевает спать. Мисс Барт задерживается, но прибудет с минуты на минуту, я уверен. Угощайтесь.

Я покачал головой, глядя на предложенные сигареты.

— Спасибо, но от табака я воздержусь. Вы сказали «мисс Барт», я не ослышался?

Адам ответил мне удивленным взглядом.

— Разве вы не вместе? В списках приглашенных ее имя стоит напротив номера вашего столика.

Что она вообще здесь делает?

— Если честно… впервые слышу о том, что она в городе. Но, конечно, я не против.

Адам щелкнул зажигалкой и подвинул к себе пепельницу. Я помахал рукой перед лицом, отгоняя дым. Держу пари, Джейкоб был опечален, узнав, что сын не хочет продолжать его дело — ведь он лишился наследника. С другой стороны, не сказал бы, что мне нравилась мысль о таком конкуренте. Пусть Фельдман-младший от больших денег был далек, но деловая хватка ему передалась от отца, и то была хватка что надо: реши он выйти на более высокий уровень — нам всем пришлось бы изрядно потесниться.