Warm
Шрифт:
Чтобы не терять времени даром, сразу после завтрака Харитон приступил к работе. Он обстукал стену и, найдя место, где она не соприкасалась с глиняной стеной, ударил рукой. Кирпичная кладка сразу прогнулась.
– Вот тебе и инструмент!
– Александр похлопал кузнеца по бицепсу, - сам, как молот.
– Так у них с Лукерьей союз пилы и молота, - Гурьян не удержался от сомнительной шутки.
– Вот я сейчас кому-то язык отпилю, - пригрозила Лукерья.
– Не надо язык, мы его целиком на улицу выбросим, - Харитон, не оборачиваясь, показал кулак, который лег большой тенью на лицо шутника, - и будем держать до готовности.
– Вот, напали вдвоем на одного. Хотите скучно сидеть? Сидите, - Гурьян сложил руки на груди.
– Так тебе скучно? А ну-ка бери инструмент и вперед. Язык у тебя, как отбойный молоток, посмотрим, что ты умеешь руками.
Харитон протянул лопатку в руки Гурьяна. Тот нехотя взял ее.
– Расковыряй цемент и вытащи первый кирпич, - Харитон попросил приказным тоном.
Александру не понравилось, что прошло меньше суток заточения, а уже чувствуется некоторая нервозность в отношениях между людьми.
– Послушайте, работать будем по очереди, например, по полчаса. Аглая пусть следит за временем, а мы, мужики, будем менять друг друга. И не устанем и всё - по справедливости. Идет?
– Нет, ну вы, барин, только и можете, что мудрость изрекать, - в своей манере произнес Гордей.
– Я согласен.
Харитон промычал что-то невнятное.
– А нам что делать-то?
– спросила Фёкла.
– И вам будет работа, позже. А пока, давайте создадим рабочее пространство, а то Гурьян бедный, как червяк изворачивается.
Александр закатал рукава рубахи и первый начал двигать тяжелые бадьи, бочки и ящики. Мужики кинулись помогать, женщины тоже. Передвинули еще не оклемавшегося Вторушу в самый дальний угол. Он пытался возразить, против грубого обращения, но не успел, его оставили в покое. Через несколько минут делать уже было нечего. Вокруг Гурьяна образовалось достаточно свободного места, чтобы замахнуться.
Дело пошло. Гурьян выбил первый кирпич, а дальше все было просто, соседние кирпичи расшатывали и вынимали. Так получилась арочная дыра, высотой в метр. За Гурьяном в руки взял инструмент Александр, потом Гордей и снова Харитон. Яма в стене росла на глазах и так же быстро прибавлялась куча рыжей глины у входа.
Александр, пока отдыхал, поджег свечу и рассмотрел свою язву на ноге. В неровном свете болячка показалась совсем не такой, какой он привык ее видеть. Она будто скукожилась и подсохла. Можно было подумать, что горячий воздух добил ее. Александр облегченно выдохнул. В последнее время он все чаще думал о ней, как о начале злокачественного новообразования.
Александр осмотрел кожу рук, груди. Краснота почти везде сошла. Немного горели скулы, и осталось еще неприятное чувство в горле. Кожа на ушах вздулась мелкими лопающимися пузыриками. Александр поскреб их.
– Зудит?
– спросила Аглая, заметив заботу шефа о самом себе.
– Ага, есть немного. Нет у вас тут каких-нибудь грабелек, спину почесать.
Аглая усмехнулась и выставила ладони с согнутыми пальцами.
– Вот, даже двое.
– Неловко просить...
– Да ладно уж, Александр Сергеич, потом, когда придет время просить прибавку к жалованью, вы не посмеете отказать.
– После тебя я буду чесать спину барину, - занял очередь Гордей.
– Боюсь, что жалование теперь я буду платить вам простой человеческой благодарностью.
– Ничего, барин, Ваше «спасибо» потом конвертируем в более осязаемую валюту, когда все устаканится. Наверняка, Вам еще как пострадавшему от государства будет положена компенсация. А нам бы только Зарянка не загнулась, не хочу больше нигде жить.
– Да, Гордей прав, - поддержала коллегу Лукерья.
– Мы тут, как говорится, пришлись к месту. Среди нас нет случайных вообще. У Вас был, наверное, самый заинтересованный коллектив работников в мире.
– Обещаю, - голос Александра тронуло волнение, - если все вернется к прежнему, проведу акционирование Зарянки и поделю акции на всех поровну. Тогда вы не будете считать меня барином, а себя работниками. Мы все будем совладельцами.
– Блин, барин, за это надо выпить. Вы просто мастер говорить тосты, - Гордей вытащил заглушку из ближнего жбана и принюхался.
– Аглая, что это за бодяга?
Администратор пригнулась над бочкой.
– Кажется, сбитень на пиве. На Ивана Купалу готовили, - она сунула палец в бочку, вынула и облизнула.
– М-м-м, точно он.
– Мужики, давайте, вначале доделаем туалет, а потом уже пробовать сбитень. Как раз будет отличный повод проверить, как всё работает, - предложил Александр.
Упоминание праздника настроило коллектив на мажорный лад. Мысли переключились на ожидание чего-то хорошего, что может случиться, если скорее выполнить работу. Харитон не в свою очередь полез в дыру в стене махать лопаткой. Гордей начал формовать в деревянном ящике кирпичи из сырой глины.
– Это чтобы заложить входную дверь. Не так жарко будет на лестнице и погреб тогда не скоро прогреется. Не знай еще, на сколько нас тут жизнь замуровала, - Гордей для верности поднес руку к двери.
– Еще жарит.
Александр решил помогать Гордею, и когда у них получилось сделать около тридцати кирпичей, они решили, что пора установить их на место. Для этого надо было облачиться хотя бы еще в один слой одежды и закрыть лицо и руки, чтобы не получить ожоги. Гордей натянул мешок с дырками для глаз. Харитон снял свою рубаху и отдал Александру. Рукава на ней перехватили тесемками, чтобы ладони не были открыты. Голову покрыли платком, но не плотно, чтобы ткань не касалась кожи.
Через платок почти ничего не было видно. Александр потренировался устанавливать кирпичи вслепую. Ничего сложного в этом не было. Руки запросто справлялись без глаз.