Чтение онлайн

Во-вторых, космическое агентство предупредило об извергнутой Солнцем волне возбужденных ионов, которая должна была достигнуть орбиты Земли где-то между двадцатью и сорока часами после вспышки. Как высчитало НАСА позднее, взрыв произошел в районе часа дня местного времени, то есть начало тревожного времени приходилось на девять утра в субботу, в то самое время, когда Харви принялся читать бюллетень, чувствуя нарастающий интерес.

Работа закипела.

Для начала Харви нужно было определиться с выбором цели. Затем ему нужно было связаться с принимающими станциями через ретрансляторы, используя восстановившуюся на время после периода помех связь, с тем чтобы найти операторов, которые дежурили бы в момент апробирования нового способа связи. Следом требовалось задействовать на время крупнейший экспериментальный радиоузел компании в Ред-Бэнке, что означало быстро отыскать в субботу администратора лаборатории и получить от него устное разрешение провести несколько длительных испытаний. Наконец, Соммерштайну предстояло определить смещение волны в различных измерениях, используя имитатор планетария для размещения планет и их спутников, а также программу, которая будет отображать движущийся в Солнечной системе фронт ионной волны.

Для математического ума это было хорошее упражнение. Сначала выбрать цель, потом организовать вычисление маршрута смещения.

Для испытаний Харви в конце концов выбрал неосвещенную сторону Марса. Подумав минуту, он решил не связываться со спутниковыми колониями вокруг Юпитера и Сатурна, поскольку те слишком зависимы от фирм и чересчур ориентированы на выгоду, а не на сотрудничество. Отверг он и независимые станции из пояса астероидов, которые слишком независимы, чтобы пойти навстречу вежливой просьбе с матушки-Земли.

Марс подходил для его задачи как нельзя лучше: установившийся мир, где имеется довольно не слишком занятых людей, готовых поучаствовать в испытаниях. Единственную трудность создавал период вращения Марса. За время предупреждения планета сумеет, скорее всего, совершить полный оборот. Поэтому Харви Соммерштайн решил отправить свое послание ко всем работающим на Марсе станциям, запросив, чтобы они назначили кого-либо прослушивать с рассвета до заката эфир на частоте, которую пока еще не воспринимал широкополосный ретранслятор на Фобосе.

Харви вместе с операторами сошлись на том, что радиограмма будет передана на частоте в десять герц миллионнометрового диапазона. Передатчик лаборатории легко сумеет осуществить сеанс связи на частоте, на которую могут настроиться все приемники Марса. Разумно было предполагать, что на такой необычно длинной волне отсутствуют другие передающие станции, и в то же время длина волны позволит Харви обеспечить наилучшее отклонение от рассеянного и экспоненциально возрастающего облака частиц. Предварительная подготовка отняла все субботнее утро и добрую часть дня.

К полудню по нью-йоркскому времени Харви получил извещение о том, что первый поток частиц уже достиг Земли. Столь стремительное развитие событий означало, что ионное облако движется с исключительной быстротой. Похоже, что высокозаряженные частицы двигались плотными рядами, что обеспечивало хорошую отражательную способность. Между тем скорость прохождения облака по Солнечной системе не давала Соммерштайну возможности испробовать пуск по внутреннему углу. При такой скорости фронт волны достигнет Марса не позднее чем через десять часов после прохождения Земли, то есть к семи вечера в субботу.

К этому времени Соммерштайн всерьез подумывал о том, чтобы изменить место проведения эксперимента. Однако большинство согласившихся участвовать уже были вовлечены в действо. Изменение главных приемных станций в последний момент могло привести к тому, что смещение будет направлено в сторону Плутона, где на его послание никто не ответит. Так что Харви оставил договоренности в силе, отказавшись от запуска под внутренним углом, а также от моделирования с целью совершенствования техники проведения испытаний.

Всю вторую половину дня и вечер Харви потратил на спор с помощником администратора Полом Пирсом, который решил под конец лыжного сезона отдохнуть в Зеленых горах. Используя сотовую связь, Харви вел переговоры со всем аппаратом Пирса, который проводил свой выходной день в Большом Нью-Йорке: дома, в ресторанах, барах, на дискотеках и представлениях двух разных театров на Бродвее. Все упорствовали в стремлении оставить передатчик продолжать испытания внутри атмосферы. Затем, уступая просьбам, стали интересоваться, каким образом Соммерштайн, в распоряжении которого имелась предоставленная субсидия, собирается оплатить использование оборудования и электроэнергии, затраченных на испытания. В свою очередь Соммерштайн давал обещания, заключал сделки, подчинялся ограничениям и скрещивал пальцы при всяком произносимом им слове.

Поздно вечером Харви предстояло объяснить все заново одному из программистов лаборатории, вызванному в неурочное время и назначенному для ввода волны в планетарную систему. По крайней мере, к тому времени Харви уже имел достаточно надежные данные о скорости, плотности и внутренней энергии магнитного шторма, чтобы сообщить их технику, которого звали Кэл Уорнер. Специалист казался настолько сонным и раздраженным тем, что его втянули в это дело, что Харви не мог с уверенностью сказать, использовал ли тот сообщенные ему данные.

Рано утром в воскресенье облако направлялось к поясу астероидов. Соммерштайну предстояло решить, повлияют ли на отражающие свойства ионной массы кремнистые и углеродистые камешки с добавлением железистых сплавов. Харви счел предпочтительной мысль, что это не повредит, хотя и погоды не сделает. Главная проблема заключалась в том, что чем дальше от Марса продвигалась волна, тем шире становились каналы передачи сообщений.

Но Харви Соммерштайн продолжал эксперимент.

К текущему моменту времени, воскресному полудню, Марс находился над горизонтом Большого Нью-Йорка. Инженеры внимательно слушали эфир на станциях, а сама программа была создана, отлажена и работала как хронометр. В виртуальном шлеме Харви провел целых семь часов, проигрывая все возможные углы для передачи сообщения и надышавшись углекислым газом до помутнения в голове. А между тем он по-прежнему не мог передать привет посланникам Марса.

Внутри шлема над головой Харви простиралось темное пространство. Светло-серые линии обозначали основные созвездия, соединяя яркие точки звезд. Перед ним лежала условная карта неба, используемая для вычисления астрономических координат. Его же место на Земле обозначалось зеленым шариком.

Марс отклонился на семнадцать градусов к северу с восходом над горизонтом небесной сферы в два часа пятьдесят минут. Харви считывал позицию внутри шлема и одним касанием пальца вносил изменения в программу. Маленькая красная точка горела в двадцати градусах справа от ярко-белого солнечного диска. Максимально используя возможности имитации, Харви удалось смоделировать блеск ледников, однако он был еще далек от того, чтобы ввести в программу спутники Марса: Фобос и Деймос, которые были значительно меньше и ближе к главной планете, чем Луна к Земле.