Чтение онлайн

Упрямый скандинав уже готовился выдвинуть новое возражение, когда появился официант с подносом. Он поставил рюмки на стол и расплылся в торжествующей улыбке:

– Прошу вас, все готово!

– Не хочешь кинуть кости в счет выпивки, Иззи?
– спросил Харпер.

– Это можно.

Негр достал из кармана кожаный стаканчик, и Харпер кинул кости. Он тщательно выбирал комбинации, и за три раза ему удалось выкинуть двадцать четыре очка. Потом стаканчик взял Израэль. Он выбрасывал кости в лучшем стиле, раскачивая стаканчик в гибкой кисти и далеко закидывая его назад. После третьего раза, набрав двадцать пять очков, негр любезно спрятал в карман стоимость шести рюмок. Харпер пощупал пальцем костяные кубики.

– Иззи, а это те же самые кости?
– спросил он.

– Мистер Харпер!
– Лицо негра приняло обиженное выражение.

– Ну ладно, забудь, - вздохнул Харпер.
– Зря я вздумал с тобой тягаться. За шесть недель я не выиграл еще ни разу. Так что ты хотел сказать, Густав?

– Я хотел сказать, что должен быть другой, более надежный способ получения энергии из...

Но тут их опять прервали. На сей раз это было весьма соблазнительное существо в вечернем платье, которое словно стекало с пышной фигуры. Существу было лет девятнадцать-двадцать, не больше. Опустившись в кресло, оно промурлыкало:

– Скучаете, мальчики?

– Спасибо за внимание, но мы не скучаем, - терпеливо и вежливо ответил Эриксон. Потом, указав пальцем на одинокою фигуру за столом у другой стены, предложил: - Поди-ка поболтай с Ханнинганом! Видишь, он один.

Существо скосило глаза и недовольно фыркнуло:

– Этот? От него никакого толку! Он так сидит здесь третью неделю. И ни с кем ни словечком не перемолвился. Если хотите знать, он уже тронулся.

– В самом деле?
– равнодушно проговорил Эриксон, доставая пятидолларовую бумажку.
– Вот, пойди пока выпей. Может быть, мы позовем тебя позднее.

– Спасибо, мальчики!
– Деньги исчезли где-то под струящимся платьем, и она встала.
– Спросите Элит, и я приду.

– Ханнинган и в самом деле плох, - согласился Харпер, отметив про себя мрачный взгляд и апатичное выражение лица одинокого посетителя.
– И последнее время он что-то слишком самоуверен. Это на него не похоже. Как думаешь, мы должны об этом сообщить?

– Не беспокойся, - ответил Эриксон.
– Здесь уже есть соглядатай. Видишь?

Проследив за его взглядом, Харпер узнал доктора Мотта из психологического отдела. Он сидел в дальнем углу бара, вертя в руках высокий бокал, чтобы не бросаться здесь в глаза. Со своего места ему было очень удобно наблюдать не только за Ханнинганом, но и за Харпером и Эриксоном.

– Да, ты прав, - пробормотал Харпер.
– И он следит за нами тоже. О дьявольщина, почему, когда я вижу кого-нибудь из них, у меня прямо мороз по коже?!

Вопрос был чисто риторический, и Эриксон на него не ответил.

– Пойдем отсюда, - предложил он.
– Закусим где-нибудь в другом месте.

– Пойдем.

У выхода их перехватил сам де Лансей.

– Вы уходите так рано, джентльмены?
– спросил он, и по его голосу можно было догадаться, что после их ухода ему останется только закрыть бар.
– Сегодня у нас превосходные омары. Если они вам не понравятся, можете за них не платить.
– Он широко улыбнулся.

– Нет, Лансей, сегодня никаких даров моря!
– объяснил ему Харпер.
– Скажите мне лучше другое: какого черта вы здесь околачиваетесь, зная, что реактор в любую минуту может отправить вас к праотцам? Неужели вы не боитесь?

Хозяин бара удивленно вскинул брови:

– Бояться реактора? Да ведь это же мой лучший друг!

– Делает вам деньги, не так ли?

– О, об этом я даже не думаю.
– Де Лансей доверительно наклонился к ним.
– Пять лет назад я приехал сюда, чтобы быстро подработать для моей семьи, пока меня не изгрыз рак желудка. Но в клинике новые изотопы, которые вы, джентльмены, создаете в своей Большой Бомбе, излечили меня, и я вновь живу. Нет, я не боюсь реактора, мы с ним хорошие друзья.

– А что, если он взорвется?

– Господь Бог призовет меня, когда я ему понадоблюсь, ответил он и быстро перекрестился.

Когда они уже уходили, Эриксон тихо сказал Харперу:

– Ты слышал? Вот тебе ответ. Если бы все инженеры могли так же верить, наша работа была бы куда легче.

Но Харпер не был в этом убежден.

– Не думаю, - проворчал он.
– Не думаю, чтобы это была вера. Просто недостаток воображения. И знаний.

Ленц не оправдал самоуверенности Кинга и прибыл только на следующий день. Его внешность невольно поразила генерал-директора: он представлял себе выдающегося психолога эдаким длинноволосым старцем в рединготе и с черными пронизывающими глазами. Но перед ним предстал крепко сколоченный, почти толстый мужчина хорошего роста, который с тем же успехом мог бы сойти за мясника. Маленькие, поросячьи глазки блекло-голубого цвета добродушно посматривали из-под кустистых белесых бровей. Больше на его огромной голове не было ни волоска, даже круглый, как яблоко, - подбородок был гладким и розовым. И одет он был в мятый костюм из небеленого полотна. Длинный мундштук постоянно торчал из угла его широкого рта, казавшегося еще шире от неизменной улыбки, выражавшей бесхитростное удивление перед всем злом, которое творят люди. В Ленце определенно был свой смак.

Оказалось, что договориться с ним не составляет труда. По просьбе Ленца Кинг начал с истории вопроса.

Был только один способ экономически выгодного производства плутония - с помощью высокого напряжения в реакторе с неустойчивой реакцией природного, слегка обогащенного урана. Под воздействием тока в миллион с лишним электронвольт уран- 238 начинал расщепляться. При незначительном уменьшении напряжения он превращался в плутоний. Такой реактор сам поддерживал в себе "огонь" и вырабатывал больше "топлива", чем сжигал. Он мог поставлять "топливо" для множества обычных энергетических реакторов с устойчивой реакцией.

Но реактор с неустойчивой реакцией представлял собой, по сути дела, атомную бомбу. Что может произойти в таком реакторе - этого не знал никто. Он будет вырабатывать большое количество плутония, ну а если он взорвется?

Инженерам-атомникам пришлось пережить мучительный период неуверенности. Может, быть, неуправляемая реакция все-таки управляема? Или в крайнем случае при взрыве будет уничтожен только сам реактор и этим все кончится? Может быть, он даже взорвется, как несколько атомных бомб, но не причинит особого ущерба? Но могло быть - и эта возможность оставалась, - что вся многотонная масса урана взорвется одновременно.

– Выход из тупика подсказала дестреевская механика бесконечно малых величин, - продолжал Кинг.
– Его уравнения доказывали, что если бы такой атомный взрыв произошел, он начал бы разрушать окружающую массу молекул с такой скоростью, что утечка нейтронов из частиц тотчас замедлила бы цепную реакцию и взрыва всей массы все равно бы не произошло. Такие вещи действительно случаются даже в атомных бомбах. Для нашего реактора уравнение предсказывает силу возможного взрыва, равную одной седьмой процента взрыва всей массы урана. Одного этого, разумеется, больше чем достаточно - такой взрыв опустошит половину штата. Но я лично никогда не был уверен, что дело ограничится только этим.