Шрифт:
Пролог
Тяжесть… напряженная тяжесть… Жажда… Во тьме проступает комната… нет не комната, а грязный подвал – вокруг кирпичные стены, деревянные двери с большими синими цифрами, толстые теплые трубы в сером утеплителе. При их виде почему-то еще больше хочется пить. Нет, это какой-то завод… Похоже на теплостанцию или что-то в этом роде: огромные задвижки, манометры и трубы… толстые теплые трубы… Жажда… Вот ржавый умывальник, кран – рука поворачивает вентиль. Медленно, беззвучно течет вода, словно кисель. Губы припадают к трубе. Глоток, глоток, глоток – жажда не отступает. Глоток, еще, еще… Теплая водопроводная вода приятно смачивает рот, но тут же куда-то исчезает… глоток, глоток, глоток…
Какой путь пришлось проделать этой мертвой жидкости, прежде чем вот так вывалиться из трубы и тут же вновь исчезнуть в канализации? Когда-то глубоко в земных недрах это была кристально чистая вода. Затем она попала под старый грязный фильтр водозабора, и началось ее долгое путешествие по заросшим ржавчиной трубам, где она постепенно менялась и приобретала всем нам знакомый привкус. Вот капелька показалась на свет, на мгновение задержалась на краешке трубы и сгинула в стоке, смешалась с человеческими отходами и устремилась в очистительные комплексы. Там приобрела запах хлорки и завертелась в вечном круговороте.
Но не навсегда она останется мертвой. Когда-нибудь ей удастся вырваться из вечной тюрьмы. И тогда капелька будет радостно журчать в весеннем ручейке или летать в небе с белоснежным облаком и, в конце концов, она сольется с широкой рекой, морем и бескрайним океаном…
1
– Васек… Васек, ты спишь?- прохрипел Саня. Его голос прорвался в потускневшее сознание, сквозь завесу сна.
Вася отмахнулся от мухи, щекочущей брюхо о недельную щетину, с трудом разорвал слипшиеся веки, глянул на серый потолок и снова закрыл глаза. Тяжелый сон закончился, сменившись не менее отвратной реальностью. Головная боль тут же напомнила о своем присутствии грубыми толчками в область висков.
– О-о-ох!..- он перевернулся на бок и попытался подняться, но стукнулся головой о шершавую стену, невнятно промычал и снова улегся на спину.- О-у-у!..- подав голос еще сильнее и настойчивее, хозяин квартиры собрался с силами, повернулся в другую сторону и приподнялся на локте, чтобы выдавить из пересохшего горла сипящий, болезненный стон:
– Есть вода?..
Весеннее солнце беспрепятственно проникало в небольшую комнату через закопченное окно. Занавесок на нем давно не было, и свет ровным прямоугольником ложился на бетонный пол в самом центре. Квартира переживала не самые лучшие годы. Когда-то, лет десять тому-назад, это была вполне приличная, не роскошная, но достаточно уютная жилплощадь.
Вася зажмурился, потер заросшую щеку и застонал:
– Дай воды…
Послышался шорох и хриплое:
– На-а…
Вася, не открывая глаз, протянул руку, и в нее вложилась наполовину пустая пластиковая бутылка. Она неприятно хрустнула, больно ударив по ушам. Вася скривился, поднес горлышко к губам и запрокинул голову. Прежде чем прорваться в воспаленный рот, вода полилась по бороде за воротник, оставив неприятное, щекочущее чувство. Теплая, с привкусом хлорки и канализации жидкость потекла по ссохшемуся горлу, оживляя измученное похмельем тело.
Вася сделал несколько больших глотков. Вытер загрубевшим рукавом свитера рот, поставил бутылку на пол и промычал:
– У-м-м…
Это получилось уже не так болезненно, но все равно еще слишком угнетающе. Он приподнялся и сбросил с продавленного матраца на холодный пол затекшие ноги, одетые в черные дырявые носки с твердой подошвой.
Васе было тридцать пять, но выглядел он на все пятьдесят, а то и старше. Год пьянства в небесной канцелярии считают за два, а Вася пил уже восьмой. С тех самых пор, как его бизнес рухнул в самом зародыше, жена ушла, разменяв квартиру и выселив его в эту малосемейку на одиннадцать квадратов, где и началась новая жизнь. В начале он пил с горя, после от радости, затем на зло, а сейчас – потому, что привык. Когда-то симпатичные и правильные черты лица за эти годы приобрели естественный сивушный оттенок, распухли и обвисли, как и его всесезонная куртка. Редкие черные волосы стелились по голове, точно повторяя контуры черепа, и лишь редкими кустами торчали на макушке и топорщились вокруг ушей. Говорят, нос растет всю жизнь, но по Василию, можно было еще добавить, что от спиртного он растет еще быстрее. Его картофельный нос разросся, заимел несколько горбов и выпустил щетину как дикобраз. Когда-то веселые голубые глаза потускнели, оплыли и превратились в две слезящиеся щелки.
Квартира менялась вместе со своим хозяином. Вначале из нее стали пропадать наиболее ценные вещи, после техника, а затем очередь дошла и до старой мебели. Весь скарб оседал в соседнем доме у знакомой барыги. Прошлой зимой квартира лишилась пола – Санек приволок со стройки старую печку-буржуйку и они с Васьком постепенно извели пол в ее вечно голодном жерле. Случившийся недавно пожар окончательно изменил облик жилища, а выбитая пожарной командой дверь больше не отделяла ее от окружающего мира и теперь в гости к Ваську заходили все кому не лень, гораздо чаще прежнего и в любое время суток…
– Живой?- протянул Санек.
– У-у-у,- прогудел Вася, открыл один глаз и посмотрел на Саню. Тот сидел на полу в куче тряпок, прислонившись к стене. В тусклой, поблекшей груде рванья невозможно было разглядеть человека. Тридцатишестилетнее лицо Санька, больше известного в окрестных дворах как Ява, сливалось в единое месиво с хламом, и только серые глаза еле заметно сверкали в свете солнца. Взъерошенные волосы походили на растрепанный моток алюминиевой проволоки. Лицо также оплыло и почернело.
Медленно раскрывая рот, Василий добился ленивой зевоты. Сделав еще несколько глотков воды из когда-то прозрачной, а сейчас покрытой коричневым налетом пластиковой бутылки, он потянулся к довольно большому и явно не принадлежавшему хозяину квартиры окурку. Скрюченный бычок валялся рядом с черным следом тушения и на счастье избежал гибели под шальной ногой. Он вполне подходил для пары утренних затяжек.
– Дай огня,- Вася глянул на Санька, распрямил "маленькую сигарету", как называл окурки Ява и сунул в рот. Наверняка зажигалка или спички были и у него в одном из многочисленных карманов, но искать было лень.
Саня скривился и полез в куртку. Вася равнодушно наблюдал, как его рука двигается в квадратном кармане то в один угол, то в другой. Наконец она что-то ухватила и в Васька полетел старый, измятый коробок спичек. Он ударился в грудь и скатился на пол. Вася проследил за ним и, выдавив недовольный стон, поднял. Ткнул большим желтым пальцем в бок помятого, слегка отсыревшего в кармане коробка, но тот не открылся. Вася подковырнул толстым черным ногтем край крышки и протолкнул дальше. На свет показались пять грязных спичек. Васек достал одну и, выбрав целое место на темно-коричневом исцарапанном боку коробка, чиркнул. Головка спички выстрелила искрой и выпустила тоненькую струю дыма. Запахло серой. Вася достал следующую. Прижимая серку средним пальцем, он аккуратно чиркнул. Спичка зашипела и выпустила большую порцию дыма. Вася хладнокровно полез за новой. Наконец ему удалось добыть огонь, и он пыхнул густым, табачным чадом.