Чтение онлайн

– Интересно, – начал Орлов осторожно, – тут долго-долго жевать требуется. Давайте взвесим, попробуем нарисовать натюрморт, – он встал, прошелся по кабинету, поддернул джинсы, пытаясь убрать животик, встал у окна, привычно заняв выгодную позицию. – Версия Моцарт и Сальери. Интересно и похоже. Лично я так и не могу понять, кем был для Шутина Ветров – другом или неприятелем? Рукопись должна находиться в кабинете Ветрова, однако ее там нет. Голову мне оторвать за то, что я не занялся ее поисками сразу. Все говорят, Шутин болтлив и завистлив, и не верят в его рассказы о работе над повестью. А Шутин приносит в редакцию повесть… объемом? – он взглянул на Леву.

– Около трехсот страниц на машинке, – подсказал Лева.

– Большой труд… – Орлов вздохнул. – Похоже, очень похоже. Первое, – он начал загибать пальцы. – Шутин человек нерешительный и вряд ли способен на убийство. Второе. Если он убил, то почему не взял рукопись сразу, а пришел за ней позже? Явился и свой визит не скрывал, вел себя, словно он у себя дома. Третье…

– Извините, – перебил Лева. – Все это не имеет значения. Шутин не может быть убийцей, так как если бы он и был способен задумать такое дело, то Ветров никаким образом не мог об этом узнать. Следовательно, – Лева посмотрел на Турилина, затем на Орлова и пожал плечами, – не существовало бы никакого завещания. И главное, Шутин никогда на это не пошел бы, так как Ветров в литературе не новичок, манера и темы его известны и выдать его повесть за свою Шутину ни за что не удалось бы.

Турилин согласно кивнул, Орлов взглянул на Леву с любопытством и сказал:

– А ты не дурак, Лев Иванович. Ты, капитан, мне нравишься.

Турилин, скрывая смущение от чужой бестактности, нахмурился, зачем-то надел очки и в не свойственном ему жестком тоне сказал:

– Однако с рукописью необходимо разобраться. Лева, вы интеллигентно, никого не обвиняя, раздобудьте экземпляр повести Шутина, две-три его статьи, написанные ранее, книгу Ветрова и сдайте все это на сравнительный анализ. Ученые мужи нам ответят, кто что написал. А теперь, Петр Николаевич, рассказывайте, как у вас дела и почему вы одеты столь экзотично?

– Мы, начальник, что? Мы ничего, – Орлов поскреб в затылке и шмыгнул носом. – Мы второй день вкалываем, принести там, можно наоборот, оттащить в сторону либо подмести. Мы разнорабочие, потому как больные, – он щелкнул себя по горлу, – а сейчас после излечения и ни-ни, иначе, сами понимаете, можно и тапочки отбросить, – Орлов перестал актерничать, подтянулся и сказал: – Я сейчас в роли подсобного рабочего, извините, не успел переодеться. Есть кое-что интересное, если разрешите, товарищ полковник, доложу завтра. Еще раз сам все проверю…

Специалисты прочитали работы Ветрова и Шутина и дали категорическое заключение: рукопись, сданная Шутиным в редакцию, написана Павлом Ветровым.

Шутин сидел в коридоре МУРа на огромной деревянной скамье, какие можно встретить на вокзалах. Скамейки эти с вытертыми до блеска сиденьями и гнутыми жесткими спинками ассоциировались с долготерпением, безнадежностью и унынием. Шутин провел ладонью по скамье, убедился, что она деревянная, а не железная, осмотрел спинку и привычных надписей не нашел, то ли времени, то ли смелости у людей не хватило. Он уже собирался взглянуть на часы, когда одна из дверей открылась и Гуров пригласил его в кабинет. Шутин все же проверил время, Лева сделал то же самое, они выяснили, что сделали это напрасно, и поздоровались.

Гуров предложил, чтобы беседу с Шутиным провел Орлов, но полковник Турилин взглянул удивленно: «Характерами не сошлись? Так уж вы постарайтесь понравиться, приложите максимум усилий, считайте это моей личной просьбой». Так как в личных просьбах полковнику отказывать могут только генералы, Лева пригласил Шутина, долго готовился к беседе и сейчас, предлагая ему садиться, в который раз придумывал первую фразу.

– Лев Иванович, я Павла не убивал и кто мог его убить и за что, понятия не имею, – сказал Шутин, усаживаясь. – Я был груб с вами, за что прошу меня простить, – после такого вступления он произнес традиционную фразу: – Чем могу быть полезен?

Вся подготовка Левы пошла насмарку, он растерялся и молчал. Шутин не смотрел, как обычно, нетерпеливо и воинственно, а, сев на место Новикова, облокотился на стол, подпер ладонью подбородок и вздохнул.

– Я только сейчас начинаю понимать, что Павла нет. Его нет и не будет, никогда ничего я ему не докажу и доказывать-то нечего… – он махнул рукой и, как показалось Леве, театрально закрыл лицо.

– В последние месяцы Ветров писал? – спросил Лева.

– Да, и очень много, – ответил Шутин.

– И когда же он повесть закончил? – Лева старался не выдать своего удивления. По его логической схеме Шутин должен был утверждать, что Ветров последние месяцы не писал.

– Первого сентября, – думая о чем-то постороннем, ответил Шутин, затем взглянул на Гурова, стал рыться в карманах, достал фотокарточку и протянул через стол. – Нравится? Это Павел в горах, я хочу, чтобы журнал напечатал именно этот портрет.

На снимке Ветров стоял на снегу и, упрямо прищурившись, смотрел вверх, видимо на вершину горы.

– Хорошая фотография, – Лева вернул карточку. – В каком журнале будет опубликована повесть?

Шутин назвал редакцию, где Лева несколько дней назад брал экземпляр для экспертизы.

– Кто отнес рукопись в редакцию? – спросил Лева, уже понимая, что вся работа последних дней, такая стройная и красивая версия, рушится к чертовой матери.

– Я и отнес, – Шутин пожал плечами, – кто же еще?

– Извините, – Лева взял Шутина под руку и вывел в коридор, – извините, Евгений, подождите здесь минуточку, – и, оставив недоумевающего Шутина за дверью, бросился к телефону. – Чья повесть лежит у вас? – спросил Лева у редактора отдела прозы.

– Евгения Шутина, – ответил редактор как-то неуверенно.

– Передавая вам экземпляр, Шутин сказал, что это его повесть?

– Он принес, титульного листа не было, и я решил… – редактор отдела помолчал. – Шутин сказал: «Прочитайте и скажите свое мнение, по-моему, это здорово, только не знаю, как назвать». Шутин что, собирается придумывать название для чужого произведения?

– Извините, я позже вам все расскажу, – Гуров положил трубку и пригласил в кабинет Шутина, который объяснил все очень просто.