Чтение онлайн

Через несколько минут кто-то слегка толкнул ее ногой. Это сделала крупная женщина, которую бросили к ним в загон два дня назад. Али моргнула. Глаза распухли и открывались с трудом.

— Очень глупо, — сказала женщина и устроилась рядом с Али. Одной рукой она протянула ей хлебную корку, смоченную в каше, в другой у нее была миска с водой и тряпка. Али проверила хлеб при помощи магии. Вряд ли кто-нибудь здесь захочет отравить ее, но проверять пищу вошло у Али в привычку. Еда была совершенно нормальной, и она приняла жалкий ужин. Пока она с трудом запихивала корку непропеченного хлеба в рот, женщина заботливо стирала присохшую кровь с ее лица.

— У тебя красивый шрам на брови, девочка, почти как у настоящего воина, — отметила она. Женщина говорила на общем языке, именно на нем говорили в этой части мира, но у нее был сильный акцент, происхождения которого Али определить не смогла. Может, это был тайранский, но в особенности произнесения буквы «р» слышалось нечто каракское. — А сломанный нос… Они подумают, что ты драчунья, — продолжала женщина, промывая раны Али, — никто не купит тебя греть постель, разве какой-нибудь садист.

— Таким я не подойду. И постель я согрею ужасно, — Али попыталась улыбнуться, но вместо этого только поморщилась. Потом вздохнула и засунула в рот еще один кусочек хлеба, хотя ей было трудно жевать и дышать одновременно.

Толстуха даже немного отшатнулась от удивления.

— Так ты это нарочно? Ты что, дура? Те, кто хорошо греет постель, и сыты, и одеты, и спят в тепле.

— Да, у доброго хозяина, — ответила Али, — а не у плохого. Моя тетя Риспа была цветочницей в Корусе и много такого рассказывала о хозяевах и слугах! Бьюсь об заклад, что с рабами в ошейниках дело обстоит в сто раз хуже! Я проверять не хочу. Лучше уж быть уродливой и неуживчивой.

Женщина снова принялась отмывать кровь с лица и тела Али.

— Ты всегда была сумасшедшая или рехнулась, когда тебя взяли?

— Мне говорили, это у нас семейное, — улыбнулась Али.

«Считай, что я принес это как некий пророческий дар. Он — как письмо из дома. Не думай, что в твое отсутствие дела идут из ряда вон плохо. Надеюсь, мое письмо тебе понравится. Я бы не стал этого делать для кого попало», — мужской голос, заговоривший с Али во сне, звучал немного хрипло, но мягко. Такой голос может развлекать или раздражать в равной мере. Он не бормотал чепуху, как это иногда бывает во сне. Али была уверена, что с ней говорил какой-то бог. Однажды она спросила свою мать, откуда та знает, что с ней говорит именно бог. Аланна ответила тогда: «Знаешь что, Али, просто поверь мне». Теперь Али поняла и поверила.

В ее сознании как будто рассеялась тьма, и Али увидела Пиратский Обрыв. Никогда раньше он не снился ей так отчетливо. Вдруг она увидела маму. Аланна сидела на зубчатой крепостной стене, на обзорной площадке самой высокой башни замка. В Изумрудном океане солнце едва коснулось горизонта. Тени уже легли на холмы к востоку от Обрыва.

У Аланны на коленях лежало старое, потертое зеркало, которое Али узнала. Его подарил маме Том, когда был совсем маленький. Он почему-то думал, что их маме нравятся зеркала с розами на обратной стороне. С тех пор Аланна использовала это зеркало, чтобы при помощи магии увидеть в нем то, что хотела найти. Сердце Али сжалось, когда она увидела, что мать до сих пор использует детский подарок Тома.

Смеркалось. Аланна взяла подзорную трубу и навела ее на южное побережье. Но вскоре она отложила трубу и подняла зеркало. На его поверхности Али увидела только серые облака.

Мать тихо выругалась и резко подняла зеркало над головой, как будто хотела разбить его о камни. Затем остановилась и аккуратно положила его на место. Снова взяла трубу.

Шаги. Али увидела отца. Он положил руку на плечо жены и поцеловал ее в ухо.

— Ну как? Все так же ничего? — спросил он.

Аланна опустила трубу и покачала головой.

— Я думала, она хоть заедет домой попрощаться, — сказала она грустно. — Завтра я должна плыть, Георг, не могу больше ждать.

Али посмотрела вниз, в бухту. Три корабля под флагами Торталланского флота стояли на якоре, готовые к отплытию. Все корабли были скоростные. Король желал, чтобы его Защитница оказалась на севере как можно скорее.

«Бедная мама, — подумала Али. — Ее всю дорогу будет мучить немилосердная морская болезнь. Но она все равно возвращается к своим обязанностям. Она не захотела ехать по суше, чтобы провести больше времени с папой и со мной. А теперь она думает, что мне настолько все равно, что я даже не соизволила приехать попрощаться».

— Что в зеркале? — спросил Георг.

Аланна посмотрела на него глазами, полными слез.

— Ничего. Но ведь этому может быть тысяча разумных объяснений.

— Например, такое, что ты вконец измучилась? — мягко предположил Георг.

— Не надо, Георг, не начинай снова, — простонала Аланна.

— Почему не надо, если это так и есть? — более требовательно произнес он. — Если ты не поговоришь с королем сама, то это придется сделать мне.

«Устала? — потрясенно подумала Али. — Аланна Львица устала? Невозможно».

Она посмотрела в лицо матери и увидела морщины, которые не замечала раньше: в уголках знаменитых царственных глаз и около губ. Али вспомнила, что ее матери уже почти сорок три года.

— Работать «в поле» намного менее утомительно, чем служить Защитницей в мирное время, — сказала ему Аланна, — и я не хочу, чтобы ты с кем-либо это обсуждал. — Она вздохнула. — Но, может быть, именно поэтому я не вижу ее в магический кристалл. Впрочем, я никогда этим даром и не отличалась.

— Если Али так и не явится домой к моменту твоего отъезда, ей придется отправиться к тебе на север и принести извинения.

— Я не волнуюсь… Али сумеет позаботиться о себе. Я просто… Ах, — Аланна прислонилась к мужу. — Слава всем богам, война, кажется, утихает. Ты напишешь мне, когда она вернется?

— Она придет к тебе сама. — Георг поцеловал жену в макушку. — Не забудь, Алан сказал бы нам, если бы случилось что-нибудь серьезное. Он всегда знает, когда Али попадает в беду. Помнишь, когда ее сбросила лошадь и Али проломила голову? Алан знал об этом еще до того, как она пришла в сознание.

Аланна неохотно улыбнулась.