Вторжение

Выпуск 32

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Висевший на стене телевизор показывал адскую трэшачину про группу южно- и северокорейских солдат, провалившихся в прошлое, в 1572 год, эпоху японского вторжения на полуостров и побед адмирала Ли Сун Сина [1] , которого, понятно, ещё не ставшего адмиралом, они там и встретили.

Нет, если отрешиться от содержания и рассматривать, как об этом говорят кинокритики, закрученность сюжета и конфликт характеров, данный старый фильмец был далеко не самым худшим из мной виденного. Особенно применительно к кинематографу российскому. Однако перестать быть армейским прапорщиком у меня не получалось даже тут. Военное кино с точки зрения профессионала очень часто смотреть просто невозможно, и эта картина исключением не являлась. Особенно ее батальные сцены. Три раза пусть, что творцы данной отрасли от родных осин не могли сравниться и с подобным, если не сказать худшего.

Помимо старокорейского колорита, точнее того, что создатели фильма за него выдавали, единственное, что оставляло пищу для ума, был конфликт солдат XXI века со средневековыми дикарями. Особенно если размышления отлакировать хорошим разливным пивом и закусить вяленой рыбкой да сырной косичкой, празднуя удачный калым.

Ничего другого, кроме как дуть пиво, сидеть в компьютере и смотреть телевизор, делать я в настоящий момент не собирался. Мерзопакостная погода за оконным стеклопакетом – с противным, пронизанным дождем осенним ветром и пластилиновой грязью на не скованных бетоном и асфальтом участках – не вызывала ни малейшего желания даже лишний раз выйти на улицу.

Гараж, полный натасканного за годы службы ремонтного оборудования, был приятным дополнением к пенсии, обеспечивая мне прекрасные условия для масла, а иногда даже икорки на сухой корочке, и в то же время гибкий график работы. Калымил я на одного себя. В настоящее время все обязательства перед заказчиком были закрыты, и он как раз сегодня со мной расплатился. При этом в принципе денег на карточке лежало вполне достаточно, чтобы иметь возможность месяц-другой присматриваться к постоянной работе поденежнее, даже без подработок.

Выезды на рыбалку – и по секрету немного побраконьерствовать – были в прошлом и в ближайшее время не ожидались. Личная жизнь также переживала ночь. Ближайшее свидание планировалось только на пятницу, на неделе девушке было не с руки, не на кого оставить ребенка. Резервный же вариант из соседнего дома сорвался в Паттайю по горячей путевке, окончательно оставив меня без сладкого. В итоге, вечером в среду меня одолевало откровеннейшее безделье. Самое время хлебнуть пива и параллельно посмотреть не сильно напрягающий мозг фильм.

Кино как раз заканчивалось, когда на столике заорал лежащий там телефон. Звонил дядя Сережа, старый отцовский друг, одна из основных надежд на приличную денежную работу. Последние двадцать лет старик вахтовал водителем, оброс связями и, что еще более значимо, мог подсказать, куда стоит ехать работать, а куда нет. А где сам не знал, всегда мог узнать, у кого спросить. К своему возрасту я приобрел достаточно здравого смысла, чтобы интересоваться, прежде чем ехать куда-то за длинным рублем, не вернусь ли я оттуда с голой задницей. В реально серьезную, денежную организацию в наши безжалостные времена если не коррупции, то телефонного права, без связей залезть трудно.

– Привет, дядя Сереж!

– Здорово, тезка! Как дела? Можешь говорить?

– Ничего так, дома сижу, пиво пью. Говори, что хотел.

– Ты на работу не устроился ещё?

Я сел. Видимо, стрельнуло. Хорошая постоянная работа, предоставляющая время для неофициальных заработков, меня не просто интересовала, она интересовала очень. Калымы – это сегодня густо, завтра пусто, а самой по себе военной пенсии для поддержания привычного уровня жизни было мало. Да и не дело это – еще не старому мужику сидеть дома и пьянствовать от безделья. Тем не менее, идти на шлагбаум и дергать на нём веревку, чем занималось большинство отставников, мне не хотелось. Даже, несмотря на то, что такой график, как день – ночь, двое суток дома, вполне давал возможность решить финансовые проблемы. Нет, не потому, что какая работа, такая и зарплата, а из-за того, что работа с таким функционалом и нервотрепкой, как охранная деятельность, быстро развращает. Поработать же руками за достойный ценник я никогда не боялся.

– Пока не определился, на Стёпкиных топливных аппаратурах и коробках калымлю. Говори, дядя Сереж. Нашел что-то?

– У нас, как я тебе и говорил, никаких вакансий нет. Но пошел слушок, что наша контора где-то за границей рудник откупила и людей туда набирает.

– Да ну?

– Вот тебе и ну. Слушай сюда, малец. Мне туда уже путь заказан, возраст, за границу мне теперь только на курорт – волосатую задницу греть, но за тебя я кое-кому слово молвил…

– Да ты просто бог, дядь Сережа…

Старик, последние годы работавший водителем сочлененного «Терекса» на золотом руднике одной малоизвестной, неизвестно кому конкретно принадлежащей, но крепко стоящей на ногах компании, пообещав помочь, не подвел. Пусть предварительно и предупредив, что конкретно в его организации текучка кадров практически отсутствует.

– Записывай адрес.

Я подскочил, ища листок и карандаш.

– Готов?

– Пять секунд… Говори, записываю.

– Сайт нашего кадрового агентства: «Гермес, рекрутинг, ком». «Гермес… Рекрутинг… Ком». Понял меня?

– Английскими буквами – гермес, рекрутинг, ком. Ошибки в слове нигде нет?

– Серега, мля, ты меня ни с кем не перепутал? Я тебе кто, мать… как его, этот, полиглот? Я слово «хрен» на английском не знаю, как написать, а ты мне такие вопросы задаешь!

Я хмыкнул, поймав тему, старик в очередной раз завелся, получив предлог пошутить. Однако дядя Сережа, услышав хмыканье, сбавил тон. А может быть, просто прикинул, сколько стоит минута его звонка из тайги. Вживую выслушивать его речи можно было долго. Если рот рюмкой не заткнешь.