Чтение онлайн

— Хм… — Край нахмурился, но нехотя кивнул.

— Вот-вот. Уезжать? Это сейчас я не боюсь ни чёрта ни бога, ни адской сковородки, а тогда… с отцовыми деньгами доехал бы до первого же полустанка, получил бы в лоб от любого хмыря и всё. Да и куда мне ехать-то, сам посуди? Ни родни, ни кола ни двора.

— А здесь?

— А здесь, вот он я. Сижу перед тобой. Живой, сытый, одетый-обутый. — Усмехнулся я, притопнув по полу тяжёлым ботинком, и тут же скривился от пронзившей бок боли.

— Вижу. Только шкура штопаная-перештопанная. Скажешь, нет? — Скопировал мои интонации Край и покачал головой. — Тоже мне, волк-одиночка! Сколько тебе лет, Рик?

— Тринадцать. — Гордо ответил я, расправляя плечи. — А моим противникам побольше было, между прочим. Но я, вот он. А они где?

— То-то и оно. Пацан… тринадцать лет. Впору девчонок за косы дёргать, а у тебя за спиной уже три жмура висит! — Рявкнул Край, но тут же замолк и продолжил уже тише и спокойней. — И то, это лишь те, о которых я знаю… Серьёзно, Рик, оставайся у меня. Сейчас-то никого не трогают. Живём себе… Может, оставишь эти ползанья по свалке? У меня дом большой, да и помощник в лавке всегда кстати…

— А смысл? — Развёл я руками и, заметив удивлённый взгляд собеседника, поторопился объяснить. — На свалке жизнь спокойнее. Ну сам посуди, дядька Край. Здесь, куда ни плюнь в пьянь со стволом попадёшь, либо в гарнизонного. Бандиты «в гости», как к себе домой заходят. Ты сколько отстёгиваешь за «безопасность»?

— По сотне марок Толстому плачу. — Хмыкнул Край.

— Вот… а если в город новенькие нагрянут, да начнут с Толстым территорию делить? Полыхнёт твоя лавка и всё. Про учёбу и заработок, я вообще молчу. Вспомни, сколько я тебе хабара на прошлой неделе приволок? На пятьдесят марок. Ну и кроме того, на свалке, в отличие от нашего когда-то славного города, люди предпочитают обходиться без стрельбы.

— Зато ножами размахивают, будьте-нате. — Горько усмехнулся Край, кивнув на мой бок.

— А в городских трактирах иначе? — Парировал я.

— О! А ты по ним ходишь, что ли? Не рановато? — Съёрничал мой собеседник.

— Край, ты же понимаешь, о чём я говорю. — Вздохнул я. — На «китовом» мне действительно безопаснее, чем здесь. Там я, можно сказать, живу в самом спокойном районе, где «трюмные крысы» не шарятся. Далеко им. Ну а эти трое, случайность… редчайшая. Да и ориентируюсь я на свалке куда лучше всех этих «понаехавших»… Уж от опасной компании сбежать всегда успею!

— И все-таки, мне было бы спокойнее, если бы ты в городе жил. Хотя бы до шестнадцати лет. Подкопил бы деньжат, да отправился учиться. — Вздохнул Край. И ведь вижу, что он действительно переживает, но… а, ладно!

— Край, поднакопить… это, в твоём понимании, сколько? — Вкрадчиво интересуюсь я.

— Ну, тысяч пять марок, хотя бы. — Пожал плечами тот. — Для старта достаточно.

— Пять тысяч? Готовь. — Ухмыльнулся я.

— Не понял. — Нахмурился Край.

— Я тебя приглашаю в гости. Заглянешь на мой склад, и обещаю, в один заход хабара на все пять заберёшь.

— Так вот что ты с крысами не поделил! — Понимающе протянул Бронов.

— Да нет. Если бы они знали, что у меня на складе есть, толпой бы пришли. Дом им мой приглянулся. — Пожал я плечами. Говорить, что это был не первый мой бой на свалке, я не намеревался. Я бы и об этой троице умолчал, но… грохнулся в обморок, прямо в лавке Края. А там, врач, осмотр, штопка… короче, спалился. Эх, не быть мне разведчиком. Ну и хрен с ним.

— До-ом… — Протянул Край и хмыкнул. — Что ж у тебя за дом такой, что его три «трюмника» отжать захотели? Никак вилла в три этажа с центральным отоплением и бассейном?

— Ну, бассейн не бассейн, а ванна знатная имеется. И вёдрами её наполнять не надо. Сама по трубам течёт от конденсатора. Канализация, опять же. Со всеми удобствами. Да и с отоплением всё в порядке, тёплые полы по самоновейшей моде. Хоть босиком ходи. — Усмехнулся я.

— Это где ж ты себе такую роскошь отгрохал, а? — Неподдельно удивился Край.

— Так, на «китовом кладбище». — Пожал я плечами. — «Курьер» — высотник для жизни приспособил. Не нарадуюсь.

— Брешешь ведь. — Прищурился Край.

— Вот поправлюсь, вместе сходим, полюбуешься. — Фыркнул я. — Считай это официальным приглашением в гости. И про деньги не забудь! Насчёт пяти тысяч я говорю абсолютно серьёзно.

— М-да… А был такой скромный, вежливый мальчик… — Покачал головой Край, заслышав мой матерный загиб от очередного укола боли, последовавшего в наказание за слишком резкое движение.

— Ох, да что ж такое-то… — Отдышавшись, пробормотал я. — В первый раз так больно.

— Место неудобное. Как чуть шевельнёшься, так его и тревожишь. — С готовностью пояснил мой собеседник, как ни в чём ни бывало, подливая мне в чашку чай. — Терпи, раз подставился.

— Да не подставился. Не заметил я этого упырёнка. — Поморщился я. — Первых двух на подходе к дому завалил. Как по ниточке шли, гады. А третий, который их и привёл, словно того и ждал… Выпрыгнул откуда-то, как чёртик из табакерки и сходу полоснул. Я еле увернуться успел. Да вот, не уберегся всё же…

— А откуда знаешь, что это он их привёл?

— Сам сказал, когда я ему ногу прострелил. — Фыркнул я.

— Прострелил? Чем? У тебя что, и ствол имеется? — Край покосился на сваленный в углу комнаты сидор с хабаром. Неужто не заглядывал? О как… а чего ж я тогда распинаюсь-то? Эх, ладно. Край — дядька свойский, уже не раз помогал… сдать не должен. Да и кому сдавать-то? Армейцам да администрации до нас дела нет. С бандотой он сам не дружит. Так чего бояться?

— Имеется. — Кивнул я в ответ. — Самоделка.

— Покажешь? — У моего собеседника аж глаза заблестели. Ну да, я и забыл, что Край Бронов большой любитель огнестрельного оружия. Придётся показывать.

Я, кряхтя, начал подниматься из-за стола, но отставной старшина тут же замахал на меня руками и сам кабанчиком метнулся к моему рюкзаку. Освободив край стола, водрузил на него сидор и выжидающе уставился на меня. Вот неугомонный. Пришлось отставить в сторону чашку с чаем и браться за завязку. В городе, обычно, я оружие на виду не ношу, чтоб не привлекать лишнего внимания, потому ещё на подходе упаковываю в рюкзак. При себе оставляю только один нож, закреплённый горизонтально на поясе со спины. Тоже, чтоб не светить длинными ножнами и не вводить окружающих в искушение.