Чтение онлайн

Этот корабль наводит меня на размышления. Как ни странно, я никогда не думал прокатиться на таком. Есть целый новый мир на другой стороне нуль-пространства: Второй Шанс, богатая зеленая планета у звезды такой далекой, что астрономы не уверены, принадлежит ли она нашей Галактике. У дыр есть одна особенность: вы не узнаете, куда они ведут, пока не пройдете через них.

Еще мальчишкой я увлекался книгами о межзвездных путешествиях. Авторы называли Альфа Центавра первой системой, которую мы исследуем и колонизируем. Ближайшая, и все такое. Теперь их ошибка кажется забавной. Наши колонии есть на орбитах солнц, которые мы не можем даже увидеть. Но я не думаю, что мы когда-нибудь попадем на Альфа Центавра.

Даже в мыслях я никогда не связывал себя с колониями. Земля — вот где я потерпел неудачу и где должен преуспеть теперь. Колонии стали бы для меня просто новым бегством.

Вроде Цербера?

Сегодня прошел корабль. Значит, тот не был последним. А этот?..

Почему человек добровольно берется за подобную работу? Почему бежит к серебристому Кольцу (шесть миллионов миль за орбитой Плутона) сторожить дыру в пространстве? Почему решается на четыре года одинокой жизни во тьме космоса?

Почему?

В первые дни я часто спрашивал себя об этом и не мог ответить. Сейчас, наверное, я на это способен.

Человек бежит к Церберу, спасаясь от одиночества.

Парадокс?

Да, парадокс. Но я знаю, что такое одиночество. Оно было сутью моей жизни.

Однако есть два рода одиночества. Большинство людей не понимают разницы. Я понимаю. Я испробовал оба.

Обычно говорят об одиночестве людей, управляющих звездными Кольцами. Смотрители маяков пространства, и все такое. Здесь, на Цербере, мне иногда кажется, что я — единственный человек во Вселенной. Земля была просто горячечным бредом. А люди, которых я помню, — порождения моих грез.

Иногда мне так сильно хочется с кем-нибудь поговорить, что я кричу и бьюсь о стены. Бывают моменты, когда скука заползает в душу и едва не сводит меня с ума.

Но бывает и по-другому. Когда приходят корабли.

Одиночество? Да. Но торжественное, наводящее на возвышенные мысли, трагическое одиночество. Одиночество, окрашенное великолепием. Одиночество, которое человек ненавидит, и все же страстно жаждет его.

И есть второй род одиночества.

Для того чтобы оно влилось в вас, не нужно Звездное Кольцо Цербера. Вы можете найти его на Земле. Я знаю. Я чувствовал его всюду, куда бы ни шел, что бы ни делал.

Это одиночество человека, попавшего в западню внутри самого себя. Человека, который так часто ошибался, что боится открыть рот и заговорить с кем-нибудь. Одиночество, рожденное не расстоянием, а страхом. Люди закупорены в меблированных комнатах перенаселенных городов, потому что им некуда пойти и не с кем поговорить. Они заходят в бары только для того, чтобы открыть для себя простую истину: они не умеют начать разговор, и у них не хватит храбрости сделать это, даже если бы они знали как.

В таком одиночестве нет ничего возвышенного. Нет смысла, Поэзии. Это одиночество без цели, печальное и грязное, оно пахнет унизительной жалостью.

О да, это мучительно — одиночество среди звезд.

Но гораздо мучительнее быть одиноким на вечеринке.

Читаю вчерашнюю запись. Вот и говори о жалости к себе…

Сегодня нет Кольцевого корабля. Очень жаль.

Прошлой ночью мне приснилась Карен, и я никак не могу выбросить сон из головы.

Я думал, что давным-давно забыл ее. В любом случае, это было моей фантазией. Да, я ей безусловно нравился. Возможно, она даже любила меня, но не больше, чем полдесятка парней до нашего знакомства. На самом деле я не был для нее кем-то особенным, и она никогда не понимала, кем была для меня.

Как сильно я желал быть особенным для нее! Как сильно мне хотелось стать особенным для кого-то…

И я выбрал ее. Но все это оказалось фантазией. У меня не было права даже на боль.

Впрочем, в этом нет ее вины. Карен была неспособна причинить боль другому. Она просто не понимала меня.

Первые годы здесь, на станции, я грезил. Будто она изменила свое решение. Будто ждет меня.

Но это была очередная иллюзия. Когда я это понял, то подписал с собой соглашение. Его суть: Карен не способна ждать меня. Она не нуждается во мне и никогда не нуждалась.

Словом, я не очень-то люблю вспоминать о тех днях. И как бы ни сложилась моя жизнь на Земле, я не должен встречаться с Карен. Надо начать все сначала. Я должен найти женщину, которая нуждалась бы во мне. И я ее обязательно найду.

Уже месяц, как мой сменщик покинул Землю. «Харон» сейчас в поясе астероидов. Осталось два месяца.

Вновь кошмары. Боже, помоги мне.

Мне снова снится Земля. И Карен. Каждую ночь одно и то же.

Забавно называть Карен кошмаром. До недавнего времени она была мечтой. Прекрасным сном, женщиной с длинными мягкими волосами и милой улыбкой. В этих снах исполнялись все мои желания. В снах Карен нуждалась во мне, любила меня.

Кошмары несли в себе частицу правды. Сюжет? Разговор с Карен в тот последний вечер. По сравнению с прежними вечер складывался удачно. Мы поели в одном из моих любимых ресторанов и сходили на концерт. Мы смеялись и болтали о разных разностях.

Только позже, зайдя к ней домой, я очнулся. Я попытался рассказать ей, как много она для меня значит. Помню, как неловко и глупо я себя чувствовал, как запинался и мямлил…

Она посмотрела на меня… с удивлением. И попыталась ответить. Очень мягко. А я смотрел ей в глаза, слышал ее голос — и не находил любви. Только жалость. Жалость к косноязычному болвану, который позволил жизни пройти мимо и не прикоснулся к ней. Не потому, что не хотел. А потому, что боялся и не знал как. Она встретила этого болвана и полюбила его; да, по-своему она, кажется, любила меня. Она пыталась помочь, передать ему свою уверенность, смелость, с которыми шла по жизни.

Но болван любил фантазировать о том, когда больше не будет одинок. И когда Карен попыталась помочь ему, он принял это как воплощение всех своих фантазий. Он, конечно, подозревал правду, но предпочитал лгать самому себе.