Чтение онлайн

Несколько минут они смотрели друг на друга под, слегка мигающий из-за бури, свет лампочек на потолке. Затем Ситус все же решил нарушить молчание:

– Меня зовут Ситус Террон. Я врач военного госпиталя. Как тебя зовут?

Женщина послушала перевод из прибора, который турианец предварительно выложил рядом с собой на койку, и, немного помолчав, ответила:

– Ирма Харрис, - она подумала и добавила.
– Второй пилот.

Имя женщины прибор не перевел, но Ситус услышал как она его произносит.

– Ирма, - он опробовал произношение человеческого имени своим артикуляционным аппаратом. Имя приятно прокатывалось по языку и отдавалось в кончиках мандибул легкой вибрацией.

– Ситас?
– вопросительно произнесла женщина.

– Нет. Си-тус, - по слогам проговорил турианец и улыбнулся.

– Ситус, скажи мне, как я тут оказалась, что ты собираешься со мной делать и где (непереводимо)?
– затараторила женщина так быстро, что переводчик едва справлялся с потоком поступающих в него слов.

– Я увидел падающий шаттл, он разбился в лесу. Я тебя вытащил, принес сюда. Ничего с тобой делать не буду, кроме медицинской помощи, если она тебе нужна. А что такое Гххоршш, про который ты спросила?

– Джордж! Это мой напарник. Он тоже тут?

– Мне очень жаль, Ирма, но он мертв, - турианец протянул руку, чтобы сочувственно прикоснуться к плечу женщины, но та испуганно отпрянула, и Ситус руку убрал.

– Ты его убил?
– округлив в ужасе глаза, спросила она.

– Нет, он умер в результате аварии. Я видел... Ему не было больно, я уверен, - поспешил сказать Террон, увидев выступившие на лице женщины слезы.

Турианец поймал себя на том, что очень пристально рассматривает человека. Какое-то странное было у нее лицо, как будто нарисованное турианским ребенком, который еще не умеет ходить. И эта удивительная гладкая и длинная шерсть вместо гребня. И очень мягкое тело, это он заметил, взяв ее тогда за руку, когда они перебегали под дождем из палатки в палатку. Ничем не защищенное мягкое и очень уязвимое тело было у человека. Как будто с турианца содрали весь костяной панцирь, обнажив беззащитную плоть. Ситус поежился, представив подобную картину. Женщина как будто заметила его взгляд и закуталась поглубже в одеяло.

– У тебя есть (непереводимо)?
– спросила она.

– Что?
– непонимающе наклонился к ней Ситус.

– Еда, - Ирма подняла руку ко рту и показала жестом прием пищи.

– У меня есть еда, но тебе ее нельзя есть. Она декстроаминокислотная.

– Ну не все же нельзя, может там есть то, что можно? Я могу глянуть?
– спросила женщина и ее живот предательски заурчал.

Ситус разрешающе махнул рукой в сторону коробки с припасами. Ирма выскользнула из одеяла и опустилась на колени около ящика, роясь в брикетах и пакетиках.

– Это что?
– она подняла над головой серебристый прямоугольный брикет, на котором по-туриански было написано "Паек N 2".

– Смесь нужных организму белков, жиров и углеводов. В сублимированном виде.

– Белки, понятно. (Непереводимо). Не подходит, - с сожалением сказала Ирма и продолжила копаться в коробке.
– А это что? Нарисовано какое-то (непереводимо).

– Это консервированный компот из фруктов. А что там нарисовано?

– (Непереводимо) какое-то. Страшное.

– Это фрукты, которые растут на моей родной планете. Название тебе все равно ничего не скажет.

– В них белков нет?

– Нет.

– Отлично!
– женщина взяла узкую длинную банку с компотом и, заглянув в коробку еще раз, прихватила со дна флягу майора Доруса, которую тот, по всей видимости, туда спрятал. Ирма открыла и понюхала содержимое.

– (Непереводимо), это ж алкоголь! Тут уж точно никакого белка не может быть.

– Это гирд, - сказал Ситус.
– Да, белка там тоже нет. Стой, он очень креп...

Но он не успел предупредить, Ирма уже отхлебнула из фляжки и закашлялась.

– Ты чего не сказал, что это крепкое такое!? (Непереводимо)!

Ситус встал и тоже порылся в коробке с припасами. Достав оттуда пару небольших пакетиков, он надорвал один и высыпал в небольшую пластиковую миску круглые сухие хлебцы.

– Вот возьми. Это хлеб, в нем минимальное содержание белка, может ничего с тобой не случится. А то с одним гирдом и компотом ты очень быстро вырубишься, а то и несварение с непривычки заработаешь.

Ирма сгребла из тарелки горсть хлебцов и засунула в рот. Затем она повертела в разные стороны жестяную банку с компотом, не понимая, как ее открыть. Ситус непроизвольно улыбнулся и протянул руку.

– Давай я открою, - сказал он и подхватил жестянку из ее рук. Дернув когтем металлическое кольцо, охватывающее банку по периметру, он отсоединил крышку и передал получившийся стакан с компотом и кусочками фруктов женщине.

– А ты ничего для (непереводимо), - сказала она, жуя хлебцы и запивая компотом. Кусочки фруктов она доставала пальцами и отправляла в рот вслед за хлебцами, которых почти не осталось в миске.

– Для кого?
– не понял Ситус.

– Ну для турианцев. Нам рассказывали, что вы детей едите.

– А нам в учебке говорили, что у вас омерзительные мокрые рты, как присоски.

– Чего?
– Ирма выпучила на него глаза.
– Я правильно поняла перевод слова? Ты сказал - присоски?

– Ну я сейчас вижу, что это не так. У тебя очень симпатичный рот... для человека, - турианец заметно смутился и опустил голову, чтобы она не заметила. Но Ирма была увлечена доставанием кусочков из стакана и не обратила на это внимание. Доев хлебцы, женщина еще раз отхлебнула из фляги и снова закашлялась.