Чтение онлайн

Глаза Притчера просветлели в глубоком удовлетворении.

— Так-то оно лучше, сударь.

— Вот именно. Но помните, он должен по возможности быть на свободном поводке.

— Конечно.

— И еще… э… Притчер… Молодой человек красив, приятен и предельно обходителен. Не дайте ему провести вас. Он — личность опасная и неразборчивая. Не преграждайте ему дорогу, пока вы не будете как следует готовы противостоять ему. Это все.

Мул снова остался в одиночестве. Он дал светильникам погаснуть, и стена перед ним опять сделалась прозрачной. Небо теперь было темно-пурпурным, а город сиял у горизонта огненным пятном.

Ради чего все это затевалось? А если бы он уже являлся господином всего — что тогда? В сущности, могло ли это помешать людям вроде Притчера быть стройными и высокими, самоуверенными, сильными? Могло ли это заставить Беиля Чанниса изменить свои взгляды? Могло ли это изменить его самого?

Он проклял свои сомнения. Чего он, в сущности, добивается?

Замигал холодный, предупреждающий свет над головой. Мул мог проследить, как приближается человек, вошедший во дворец, и, почти против своей воли, он уловил, как мягкий наплыв эмоционального довольства коснулся волокон его мозга.

Он распознал личность человека без труда. Это был Чаннис. Мул ощутил не единство, а исконное многообразие сильного, нетронутого сознания, формирование которого подчинялось только разнонаправленным силам Вселенной. Его сотрясали потоки и волны. На поверхности лежала осторожность — тонкий, все сглаживающий слой, но с оттенком циничной грубости в потаенных вихрях. А под ним было сильное течение эгоизма и себялюбия, с возникающими тут и там всплесками жестокого юмора, и, уже в самой глубине — стоячая вода амбиций.

Мул сознавал, что он может дотянуться и перекрыть течение, пустить его иным путем, вырвать пруд из его ложа, осушить один поток и создать другой. Но что из того? Если он и может склонить курчавую голову Чанниса в глубочайшем обожании, разве это изменит его собственный нелепый облик, который заставляет его избегать дня и любить ночь, делает его затворником в безоговорочно принадлежащей ему империи?

Дверь позади него открылась, и он повернулся. Прозрачность стены истаяла, и тьма уступила место пылающе-белому хитроумию атомной энергии.

Беиль Чаннис непринужденно уселся и сказал:

— Это не совсем неожиданная для меня честь, сударь.

Мул почесал свой носище сразу четырьмя пальцами. Реплика его прозвучала чуть обеспокоенно:

— Почему так, молодой человек?

— Вероятно, озарение. Если только я не пожелаю признать, что обращаю внимание на слухи.

— Слухи? Какие именно из многочисленных слухов вы имеете в виду?

— Тот, согласно которому вскоре возобновится Галактическое Наступление. Я льщу себе надеждой, что это правда, и что я могу сыграть достойную роль.

— Значит, вы думаете, что Второе Установление существует?

— Почему бы и нет? Так было бы намного интереснее.

— И вы к тому же находите в этом интерес?

— Без сомнения. В самой тайне! Существует ли более подходящая тема для того, чтобы строить догадки? В последнее время газетные приложения забиты только ею — вероятно, это уже кое-что значит. Один из модных писак в «Космосе» состряпал чушь насчет мира, состоящего из существ, являющихся чистым разумом, — надо понимать, что имеется в виду как раз Второе Установление. Так вот, эти существа будто бы развили умственную мощь в степени, достаточной для состязания с любыми силами, известными физическим наукам. Звездолеты взрываются на расстоянии целых световых лет, планеты сходят с орбит…

— Любопытно. Да. А вы что скажете об этом предмете? Подпишетесь ли вы под соображениями об их умственной мощи?

— Нет, клянусь Галактикой! Вы думаете, что этакие существа будут сидеть на своей планете?

Нет, сударь. Я думаю, что Второе Установление остается скрытым потому, что оно слабее, чем мы считаем.

— Раз так, я смогу очень легко пояснить свои намерения. Не хотите ли вы возглавить экспедицию по обнаружению Второго Установления?

На миг Чаннис, казалось, был ошарашен стремительным ходом событий, не оставившим ему должного времени на подготовку. Его язык словно заело. Молчание затянулось.

Мул сухо произнес:

— Ну?

Чаннис наморщил лоб.

— Разумеется. Но куда я должен отправиться? У вас имеется какая-либо информация?

— С вами будет генерал Притчер…

— Так значит, руководить буду не я?

— Судите сами, когда я кончу говорить. Послушайте, вы ведь не с Установления. Вы уроженец Калгана, не так ли? Да. Так вот, ваши представления о плане Селдона могут быть смутными. Когда первая Галактическая Империя рушилась, Хари Селдон с группой психоисториков, проанализировав будущий ход истории с помощью математических методов, недоступных в нынешние времена вырождения, основали два Установления, по одному на каждом краю Галактики — таким образом, чтобы медленно развивающиеся экономические и социальные силы сделали их фокусами Второй Империи. На достижение этого Хари Селдон отвел тысячу лет, — а без Установлений это заняло бы тридцать тысяч лет. Но он не мог предугадать меня. Я — мутант, и я непредсказуем для психоистории, которая может иметь дело только с усредненными реакциями больших масс людей. Вы понимаете?

— Полностью, сударь! Но какое отношение это имеет ко мне?

— Вы сразу поймете. Я намереваюсь объединить Галактику сейчас — и достичь целей Селдоновского тысячелетия по истечении трехсот лет. Одно из Установлений, мир ученых-физиков, по-прежнему процветает — под моей властью. Учитывая расцвет и стабильность Союза, разработанное этими учеными атомное оружие, мы будем в состоянии справиться с чем угодно в Галактике — за возможным исключением одного только Второго Установления. Поэтому я должен знать о нем побольше. Генерал Притчер убежден, что его не существует вообще. Мои же знания свидетельствуют об обратном.

Чаннис деликатно осведомился:

— Откуда же вы черпаете свои знания, сударь?

И тут из уст Мула вырвались слова откровенного негодования:

— Потому что в сознания, находящиеся под моим контролем, кто-то вмешивается! Искусно!

Осторожно! Но не столь осторожно, чтобы я не смог этого заметить. И вмешательство возрастает, поражая ценных людей в важные моменты. Покажется ли вам теперь удивительным, что известное благоразумие держало меня все эти годы в бездействии? Вот в чем ваша значимость. Генерал Притчер — лучший из оставшихся у меня людей, так что впредь он тоже не находится в безопасности. Конечно, он об этом не знает. Но вы — Необращенный и, следовательно, не можете быть распознаны немедленно как человек Мула. Вы можете водить за нос Второе Установление дольше, чем кто-либо из моих собственных людей — возможно, настолько долго, насколько это вообще необходимо. Вы понимаете?