Чтение онлайн

Но вот пение закончено. Мы встаем, и я понимаю, что едва достаю до груди мужа-великана. Ишмал(1) произносит клятву, которую должен повторить только мужчина. Женщина здесь не имеет права голоса. Мой уже почти муж, повторяет непонятный ему текст молитвы. Он обещает любить меня, делить со мной счастье и горе, беречь и оберегать от несчастий, а я подозреваю, что ничего из этого Шаккар не исполнит. И это понимаю не только я одна.

Клятва закончена. Я вздрагиваю, когда слышу торжественные слова ишмала:

– Дай руку своему мужу, принцесса! Он оденет на тебя брачный браслет и соединит ваши души, и ваши сердца в одно целое. Теперь вы плоть от плоти друг друга, кровь от крови друг друга, душа от души и сердце от сердца.

Я протягиваю руку и Шаккар берет ее. Моя ладонь просто тонет в его огромной лапе, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать ее назад. Браслеты на запястьях словно колодки на ногах рабов, закрываются с громким щелчком. Скоро церемония будет окончена, затем состоится пир, а после него…

Что будет после, не хочу даже думать.

– Я рада, что теперь у меня появится сестра, – вдруг произнес голос за моей спиной.

Не удержавшись, оглядываюсь. За спиной стоит богато одетая молодая женщина. Красавица с длинными огненными волосами и светлыми глазами. В алых одеждах, она словно невеста, но глядит не по-доброму, и я догадываюсь, что вижу перед собой первую жену Шаккара – его Повелительницу Сарнай. И мне отчего-то становится жутко.

Пусть она не видит хорошо моего лица, зато я вижу выражение ее глаз. Губы женщины улыбаются, а в глазах, таких же жестоких, как и у Шаккара, обещание скорой расправы, из чего я делаю определенные выводы – Сарнай была против второго брака. Интересно, почему все же дала согласие? Насколько я знаю, по обычаям народа моего мужа нельзя брать вторую жену без разрешения первой и одобрения ею кандидатуры невесты. Значит – дала. Значит – одобрила. Но в ее глазах я не выше уровня наложницы. Пусть ее уста говорят сладкие речи, взгляд обещает беду.

– Ты же знаешь мое имя? – не унималась первая жена. Шаккар покосился на нас и ухмыльнулся. Что-то подсказало мне, что в его лице я не увижу защитника, если Сарнай надумает навредить мне. Ходят слухи, что он без ума от своей Повелительницы, а значит, мне нечего надеяться на даже теплые отношения между нами.

Сарнай впилась в меня взглядом голубых, словно лед, глаз, ожидая ответа, и я просто кивнула.

– Это хорошо, – снова улыбнулась женщина.

Меж тем церемония плавно перешла в другое русло. Слуги принесли столы и подушки. Пока гости рассаживались, оставив перед столом новобрачных площадку, слуги подносили угощение. Я заметила, что Сарнай села за спиной нашего общего мужа и застыла каменным изваянием, но взгляд скосила, едва увидела, что я рассматриваю ее. Усмехнулась ехидно и отвела глаза.

Мне стало неловко, и я снова опустила взор, мечтая о том, чтобы эта ненавистная свадьба закончилась и, одновременно желая, чтобы продолжалась вечно, потому что знала, что последует за ее завершением.

«Надеюсь, Сарнай не будет присутствовать в нашу первую брачную ночь!» – подумала со страхом. Для себя я уже решила, что не подпущу этого мужчину к своему телу. Ни сегодня – никогда! Лучше смерть!

Гости приступили к пиршеству. Рабы заносили многочисленные блюда и расставляли на столах. Рабыни не уставали наполнять чаши вином, и только я сидела, пряча лицо под покрывалом.

Шаккар ел, но мало. Больше следил за пиршеством и все время странно улыбался, словно все происходящее его забавляло. Я иногда позволяла себе посматривать на него через толщу покрывала и видела, как сильные пальцы берут рис, или кусок мяса с блюда и отправляют в рот.

От вида его рук меня передернуло. От взгляда на его губы я испытала страх и отвращение.

Сколько длился пир, я не знаю и не помню. Невесте не положено показывать в этот день свое лицо – меня накормили до обряда, да и если бы была возможность наравне с остальными вкусить со свадебного стола, вряд ли кусок полез мне в горло. Я помню, что просто сидела все это время, уронив голову вниз. Только один единственный раз посмотрела на происходящее – когда танцевали танец мечей. Народ моего мужа славил этот танец, превозносящий битву и звон стали, песню крови и смерти, празднование победы над врагом. Помню, как Шаккар встал и произнес своим громогласным голосом:

– Моя сестра Тахира и молочный брат приготовили всем гостям подарок!

В зале воцарилась тишина. Я метнула взгляд туда, где сидели на подушках отец с матерью и старший брат. Все они смотрели на Шаккара в ожидании. А когда на середину зала вышли двое, я тоже не сдержалась от любопытства.

Сестра Тахира вскорости должна была стать женой моего брата Акрама. Мне было интересно взглянуть на золовку и там действительно было на что посмотреть.

Высокая девушка, одетая на манер мужчины-кочевника, с длинными иссиня-черными густыми волосами, заплетенными во множество косичек, что в свою очередь были замысловато переплетены меж собой создавая подобие сети из волос. Красивая, я бы даже сказала, породистая. Рядом с ней стоял молодой мужчина, не менее смуглый чем Шаккар. По росту и сестра и брат моего мужа были равны. В руках в обоих были парные мечи, заточенные до невероятной остроты – падающий на лезвие волос рассекался едва, прикоснувшись к стали.

– Это будет танец войны и сражения, – продолжил Шаккар. – Я хочу, чтобы вы увидели, что скрывается за мастерством моих людей, – и взмахнул рукой, приказывая начинать.

В тот же миг музыканты ударили в барабаны. Начали бить медленно и тихо, а Тахира и ее партнер в этом ужасающем и опасном танце, начали двигаться.

Если вы когда-нибудь видели, как извивается змея, когда ползет, оставляя след на горячем, раскалённом от жара солнца песке, то поймете, как начинался танец.

Девушка и молодой мужчина кружились друг возле друга, плавно взмахивая оружием, что ловило солнце и отбрасывало блики на лица гостей. Сперва они просто кружили друг против друга на расстоянии вытянутой руки, но барабаны начали бить сильнее и быстрее. Их ритм ускорился и Тахира приблизилась к мужчине, а он сделал шаг в ее направлении.

Руки вздымались быстрее, мечи летали рядом с лицами танцующих. Одно неловкое движение и опасная сталь с легкостью отсечет палец, ухо, нанесет опасную рану. Тела извивались. Эти двое стали действительно словно змеи. Я вспомнила о том, что рассказывал мне отец, будто этот народ поклоняется Великому Змею, считая его своим покровителем и божеством. Теперь было понятно, почему танец носит такой характер.

А барабаны гремели все сильнее, все чаще ударяли по ним ладони музыкантов. Тахира и молочный брат Шаддера едва ли не терлись друг о друга, не уставая вскидывать мечи, проворачивать их в руках, да так быстро, что только свист рассекаемого воздуха, да смазанное движение стали давали понять о том, что эти двое вооружены.

Все слилось в одно единое смазанное пятно. Гости затаили дыхание. Мне казалось, что я сама не дышу и даже не смею моргнуть, чтобы пропустить хоть одно мгновение дикого и волнующего, но такого страшного в своей близости к смерти, танца.

А затем, неожиданно, барабаны замолкли, и танцоры остановились.

В последний раз сверкнула сталь в руке молочного брата моего мужа. По толпе приглашенных волной пронесся легкие шепот. Через покрывало я не смогла рассмотреть того, что произошло. Мне казалось, оба танцора целы и невредимы, но вот Шаккар поднялся со своего места и шагнул к сестре. Приблизившись, нагнулся и что-то поднял с ковра. Затем покачал головой и вскинул руку вверх. Только тогда я увидела, что случилось – меч молочного брата отсек выбившуюся из прически прядь волос Тахиры и именно ее демонстрировал нам мой муж.