Шрифт:
Пролог.
Оговорка: Любые совпадения по тексту романа с реально существовавшими историческими персонами случайны. Это авторская версия альтернативной реальности
Всю жизнь Фаина* Андреевна боролась, сначала за хорошие оценки в школе, потом за стахановские показатели на фабрике, потом за урожаи, потом боролась с безденежьем девяностых, с рэкетирами на продовольственном рынке, потом с деловыми за свой участок земли, и вот наконец борьба завершена, дай бог помирает в отдельной палате, окружённая большой семьёй, дети, внуки, даже один правнук есть.
Ну теперь-то отдохну, - подумала она и закрыла глаза, чтобы сделать последний вдох.
(* Фаина — женское русское личное имя греческого происхождения; переводится с греческого — «сияющая, блестящая»)
***
Фаина Андреевна
Это совершенно точно была больничная палата. Но я сразу поняла, что это не та палата, где я лежала. Во-первых, запах был совершенно другой, какой-то острый, из своего послевоенного детства я помнила этот запах, меня тогда вместе с другими детьми отправили в санаторий на море, отъедаться и лечиться, у нас у всех был рахит.
Я очень хорошо запомнила чувство голода, хотя мне и говорили, что такого не бывает, что двухлетний ребёнок не может так чётко помнить. Но я помнила, как ели картошку в кожуре, и мне очень хотелось соли. Тогда голова у меня было большая, больше, чем должна быть, но потом, когда через четыре месяца я вернулась домой, мама меня не узнала, привезли упитанную здоровую девочку. Хотя сердце потом всю жизнь пошаливало. Последствия.
Из воспоминаний меня вырвал разговор. Разговаривали двое.
— Завтра отправьте девушку в Волковскую богадельню
Женский, похоже, что женщина была пожилая, голос отвечал:
— Да как же, Иван Петрович, в Волковскую, там же самая беднота, они же всех принимают. Помрёт же. Может в Елисаветинскую?
Мужской голос устало произнёс:
— Поверьте Анфиса Васильевна, ей всё равно, она уже умерла, просто тело ещё живо, а душа её уже в раю.
Потом помолчал, и Фаине Андреевне показалось, что мужчине не очень приятно объяснять женщине такие вещи, и добавил:
— В Елисаветинской места ограничены, лучше отправьте туда старика из второй палаты, здоровье крепкое, он ещё проживёт, может и лет десять.
Визуалы к главе.
Дорогие мои! Сделала для вас визуалы главной героини
Знакомьтесь Фаина Андреевна до попадания
Фаина Андреевна после попадания
Вот это омоложение!
Приветствие
Дорогие Читатели!
Рада приветствовать вас в своей новой истории "Вторая молодость Фаины"
История перенесёт вас в прошлое Российской империи, конец 19 века.
Вас ждёт тёплое и интересное, местами очень интересное, повествование
Добавляйте книгу в библиотеку! Если вам понравится, то поставьте
сердечко
С любовью, ваша Адель
История выходит в рамках литмоба “Пенсионерка-попаданка”
Истории про то, как женщины, умудрённые опытом, по тем или иным причинам становятся попаданками, получив молодое тело и шанс прожить жизнь заново.
Все они с честью пройдут испытания и обретут женское счастье
Глава 1.1.
Хлопнула дверь. Кто-то склонился, поправляя одеяло. На меня пахнуло запахом кислого женского пота.
— Ох, ты ж горюшко, брошенное, — жалостливо проговорила женщина, и я решила открыть глаза.
Прямо передо надо мной, было широкое, рябое лицо. На голове был повязан белый платок, с красным крестом.
«Странно, — подумала я, — уже неделю лежу в этой больнице, а эту медсестру вижу впервые, и что за Иван Петрович, если моего врача звали Александр Иванович, да и палата какая-то странная, может реанимация? Да и говорят странно, в богадельню кого-то отправлять собрались. Я такие слова только в книжках и читала.»
Женщина, погружённая в свои мысли, сначала не заметила, что я открыла глаза. И я хотела её позвать, но из горла вырвался стон, как будто горло сильно пересохло и голосовые связки не желали издавать звук.
Женщина вздрогнула и перевела на меня удивлённые глаза, я моргнула. Она охнула и непроизвольно сделала шаг назад. Я опять попыталась произнести слово, попросив воды, но вместо слова «пить» у меня снова получился стон. Я хотела поднять руку, чтобы показать хотя бы жестом, что хочу пить, но рука у меня не двигалась.
Сбылся мой самый страшный кошмар, меня парализовало, вот надо же, не могла помереть спокойно, и что теперь буду так лежать? Как овощ?
Захотелось завыть в голос! И, о, чудо, из горла вырвался не просто стон, а целый крик!
Анфиса Васильевна, видимо, была привычная ко всему, второй раз уже не вздрогнула.
— Барышня, да неужто?! — она довольно шустро для своей комплекции подскочила ко мне и помогла мне присесть, откуда-то сбоку, словно фокусник из шляпы, достав дополнительную подушку.