Чтение онлайн

При сканировании глазного яблока мы не можем получить много информации, так как глазное яблоко как анатомический орган имеет в видимой части лишь четыре значимых параметра: белая склера, круглая прозрачная роговица, зрачок и цвет радужки. Причем эти параметры не меняются в зависимости от состояния человека.

Исходя из этого мы пришли к заключению, что при взгляде мы снимаем сканированную информацию со всей глазной части лица,куда входят веки, брови, переносица и углы глаз.

Эти параметры составляют сложную геометрическую конфигурацию вокруг глаз, которая постоянно меняется в зависимости от состояния человека (эмоции, боль и т.п.).

Отсюда я сделал вывод, что мы смотрим друг другу в глаза для того, чтобы наблюдать за изменениями геометрических параметров около глазной области лица.

Эта сканированная офтальмогеометрическая информация передается через глаза в подкорковые мозговые центры, в которых она перерабатывается. Далее переработанная сканированная информация передается в кору головного мозга в виде образов, по которым мы судим о собеседнике.

Какие это образы? Прежде всего надо отметить эмоции (страх, радость, интерес, безучастность и т.п.), которые мы в состоянии замечать в глазах собеседника. По глазам мы можем догадаться о национальности человека (японец, русский, мексиканец и т.п.). Мы можем заметить некоторые ментальные характеристики: волю, трусость, доброту, злость и т.п. И наконец, видимо, по сканированной офтальмогеометрической информации врачи определяют так называемый хабитус больного — общее впечатление о состоянии больного или о диагнозе болезни.

Диагностика болезней по хабитусу человека была особенно распространена среди земских врачей в прошлом веке, когда не было хорошего диагностического оборудования в больницах. Земские врачи специально тренировали свой глаз, чтобы, взглянув на пациента, можно было сразу поставить правильный диагноз.

— У вас, батенька, туберкулезис, — говорил земский врач, лишь взглянув в глаза пациента.

Я тоже, будучи врачом, удивлялся, как при некотором навыке удается довольно точно судить о диагнозе и состоянии больного, лишь взглянув на него. При этом ты смотришь, как правило, в глаза больного, а не проводишь полный осмотр.

Эти наблюдения показали, что научное изучение изменчивости глазной области лица может быть очень ценным для решения многих вопросов (диагностика психических заболеваний, объективное тестирование пригодности к некоторым профессиям). Но каким путем можно изучать эту область лица?

Мне удалось увлечь этой идеей небольшую группу ученых-исследователей, и мы в инициативном порядке провели исследования на большой группе людей — 1500 человек.

Предположив, что сканирующий человеческий взгляд снимает геометрическую информацию с глазной области лица, мы сделали качественные фотографии этой области и попытались по ним найти принципы геометрической обработки глазной щели, век, бровей и переносицы. Нам что-то удалось, но особых параметров мы не нашли.

Мы стали фотографировать на слайды и, проецируя изображение на стене, попытались сделать то же самое при большем увеличении. Но опять нас постигла неудача — обобщающих геометрических параметров найти не удалось.

Далее мы собрали компьютерную систему, которая позволяла вывести изображение глазной области лица на экран, и стали анализировать эту область с помощью специальных программ. Этот способ оказался наиболее удобным, поскольку геометрические параметры глазной части лица можно было более точно обсчитывать и вводить в память компьютера. Но опять-таки обобщающий геометрический принцип не был найден.

Мы даже на некоторое время остановили работу: обсчет геометрических фигур был очень нудным, и их удавалось сравнивать только в относительных числах, что не позволяло подвергнуть их статистической обработке. Приближался закат этой научной идеи.

Но однажды я, к счастью, заметил одну любопытную вещь, которая, на первый взгляд, не имела прямого отношения к научным офтальмогеометрическим изысканиям. Я консультировал пятилетнюю девочку. Она сидела на коленях у двадцативосьмилетней матери. Мать нагнулась к лицу дочери и, нашептывая ей на ухо, помогала врачу осматривать ее глаза. Устав от осмотра глазного дна, я откинул голову и посмотрел на мать с дочерью вместе. В этот момент я обратил внимание на то, что размеры роговиц матери и дочери одинаковы, несмотря на многократную разницу в размерах их тел. «Почему размеры роговиц у них одинаковы? Ведь у маленькой девочки, по логике вещей, роговица должна быть меньшего размера, чем у матери!» — подумал я.

Превозмогая свое любопытство, я досмотрел девочку, поставил диагноз, написал заключение и назначил операцию. Очередной больной уже стоял на пороге моего кабинета. «Неужели и у этого взрослого пациента размер роговицы одинаков с размером роговицы той маленькой девочки?» — думал я, вспоминая глаза девочки и осматривая глаза пациента.

Размеры роговиц мне и в самом деле показались одинаковыми. Тогда я не удержался и попросил секретаршу пройти по нашей клинике и собрать человек двадцать людей разного возраста, роста и обоих полов. Когда люди были собраны, я взял офтальмоскоп и осмотрел их глаза в сравнении друг с другом. Мысль о том, что размеры роговицы одинаковы у всех людей независимо от их роста, веса и возраста, подтверждались.

«Странно, — думал я, — такое ощущение, что размер роговицы является константой человеческого организма — как бы абсолютной единицей измерения в организме!»

Рядом со мной сидела наша хирург Венера Галимова — миниатюрная красивая женщина. Я взглянул на ее ноги и спросил:

— Венера, а каков размер твоей ноги?

— Тридцать пятый. А что?

— А у меня сорок третий. Слушай, давай-ка подойдем к зеркалу!

Мы подошли к зеркалу: две пары глаз с одинаковым размером роговиц смотрели на нас.