Чтение онлайн

Он торопливо копался в одной из кошелок.

— И вот что я тебе скажу, детка, — добавил он. — Как бы проворен ты ни был, всегда может найтись кто-то попроворнее. Именно поэтому я наконец поумнел и согласился на эту миленькую работенку у твоей тетки.

— Понятно. — Его ответ удивил ее. И вызвал любопытство. По правде говоря, не слишком-то много она знала о Хью Эбботте. — А ты встречал кого-нибудь проворнее тебя? — спросила она.

Какое-то мгновение Хью молчал.

— Угу.

— И что же с ним случилось?

— Он умер.

— Значит, все же оказался недостаточно проворным.

— Можно и так сказать.

Но разговор не мог отвлечь Мэтти от дум о темноте, лежащей впереди. Пещера. Не сможет она туда войти и все тут. Никогда в жизни. Это куда хуже, чем лифт, темный коридор или джунгли. Это тот самый настоящий кошмар из ее детских снов.

Мэтти чувствовала, как бурлит в животе.

Только она хотела сказать Хью, что не может больше сделать ни шагу, как что-то хрустнуло под носком ее окончательно загубленной дорогой туфли. Мэтти машинально посмотрела вниз — это был таракан. Таких огромных ей не приходилось видеть никогда в жизни.

— Ну, с меня хватит! — возмутилась она. — — Ты лучше отойди подальше, Хью. Меня сейчас вырвет.

— И не вздумай, — отрезал Хью. — Во всяком случае, не здесь. И не сейчас. У нас нет времени на такую ерунду. Поставь эти сумки и иди сюда.

Она машинально послушалась и опустила сумки на землю. В желудке все переворачивалось. Воспоминание о крови в белой комнате путалось с воспоминанием о мертвом насекомом у ее ног. Мрак пещеры грозил поглотить ее заживо.

— Черт побери, Мэтти, возьми себя в руки.

Она почувствовала, как Хью сжал ее запястье. Смутно соображала, что он ведет ее назад, к выходу из пещеры. Но уж никак не была готова к тому, что он толкнет ее под водопад.

— Хью, ради Бога, я же утону! — Однако вода оказалась освежающе прохладной. Тошнота отступила. Мэтти начала было сопротивляться, но тут Хью втащил ее назад в пещеру. Отплевываясь, она в гневе повернулась к нему. Она ощущала себя утонувшей крысой, да и выглядела скорее всего не лучше.

— Полегчало? — спросил он вполне миролюбиво.

— Да, спасибо. — Голос у нее был слабый, но тон весьма официальный. Она смотрела прямо вперед и вдруг поняла, что ничего не видит. — Хью, я плохо себя чувствую в замкнутом пространстве.

— Не волнуйся, детка, все обойдется. — Он снова принялся копаться в кошелке. — Здесь идти-то всего несколько минут. Но куда я задевал этот фонарь?

— Пожалуйста, не называй меня деткой. Он вел себя так, будто оглох.

— А, вот он. Я же помню, что куда-то сюда его засунул. — Хью вытащил фонарь из кошелки, включил его и осветил им стены пещеры. — Ну вот, как я и говорил. Никаких проблем. Надо только следовать меткам Кормье.

Мэтти подняла свою поклажу и тупо уставилась на небольшой белый крестик на влажной стене. Не укажи на него Хью, она бы его в жизни не заметила.

— А разве мы не могли пройти сквозь джунгли и подойти к выходу из пещеры с другой стороны?

— Нет. В этом-то и вся прелесть этого тайника. Со стороны моря можно туда попасть лишь на лодке, да к тому же надо знать об этой затопляемой пещере, потому что снаружи ее совершенно не видно. А другой путь — через эти пещеры, и если не знать дороги, то можно безнадежно заблудиться.

— Понятно. Очень вдохновляет, — сказала Мэтти слабым голосом.

— Говорил же тебе, Кормье хитрая старая лиса. Ну, ты готова? — Хью уже шел вперед, не оборачиваясь, явно уверенный, со свойственной ему самонадеянностью, что она последует за ним.

И все-то он делает с такой наглостью и беспардонностью, со злостью подумала Мэтти. То есть буквально все; он и в постели такой — это она знала по своему опыту. Да вряд ли ему вообще известны такие слова, как изысканность, или такт, или утонченность. Этих слов просто нет в его словаре.

Как она могла когда-то думать, что любит этого человека? — с отвращением недоумевала Мэтти, следуя за Хью. У нее с ним абсолютно ничего общего. Он, например, судя по всему, ничуть не страдает клаустрофобией. А как было бы приятно узнать, что и у него есть «какой-нибудь присущий цивилизованному человеку нервоз, какая-нибудь маленькая милая слабость, какая-нибудь современная проблема, связанная со стрессом.

У нее, разумеется, имелось в избытке и первого, и второго, и третьего.

Потребовались все ее душевные силы, чтобы идти через лабиринт темных пещер. С каждым шагом стены сдвигались, грозя раздавить ее. Точно так, как в ее давних страшных снах, когда она металась и не могла найти выхода.

Мэтти достаточно долго занималась психологией в колледже, чтобы разобраться в природе этих снов. Они являлись результатом ее тщетных попыток в детстве найти свою нишу в семье, где отсутствие художественного таланта считалось чем-то вроде серьезного увечья.

Сны, в которых она блуждала по бесконечным коридорам, стали реже, когда Мэтти поступила в колледж. Последнее время они почти совсем прекратились, но оставили свой след в виде клаустрофобии. А сейчас Мэтти наяву шла за Хью по бесконечному коридору мимо темных зияющих отверстий, ведущих в другие извилистые проходы. Она вся покрылась мурашками от страха, но Хью решительно шагал вперед, не выказывая ни тени сомнения. Он напоминал ей волка, чувствующего себя в темноте как дома. Останавливался он лишь на секунду, чтобы свериться со следующим знаком на стене.

Мэтти не сводила глаз с кружочка света от фонаря и старалась представить себе вид на залив Эллиотт, открывающийся из окна ее квартиры в Сиэтле. Во время занятий медитацией она научилась вызывать в памяти приятные картины, чтобы расслабиться.

Это жуткое путешествие показалось ей самым длинным в ее жизни. Раз или два что-то большое и извивающееся хрустело у нее под ногами, и ее снова начинало тошнить. Через каждые десять шагов она с трудом сдерживала готовый вырваться крик и желание броситься без оглядки назад, туда, откуда они пришли. Через каждые одиннадцать шагов делала глубокий вдох и заставляла себя повторить свою мантру и сфокусироваться на движущемся луче света и сильной спине человека, ведущего ее сквозь пещеры Чистилища.