Шрифт:
Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ
ВСЁ ДЛЯ СЧАСТЬЯ
Фантастический рассказ
– Вы задумывались, Луи, над тем, что было бы с вами, если бы ваша матушка вышла замуж не за вашего отца, а за другого человека?
– спросил Милютин.
– Какое смешное слово "ма-туш-ка", и очень милое, - восхитился Леверрье.
– У вас, русских...
– Так все же, задумывались?
– Нет, - чистосердечно признался Леверрье.
– Но, полагаю, ничего особенного. Просто у меня был бы другой отец.
– И передо мной оказался бы не симпатичный, полный и, увы, успевший облысеть холостяк ниже среднего роста, а долговязый, рыжий, отталкивающей внешности многодетный отец семейства. К тому же тощий.
Леверрье обиженно фыркнул:
– Это скорее ваш портрет, Милютин!
– Польщен. Но я не рыж и не многодетен. А жаль, тогда бы хоть чем-нибудь выделялся среди современников.
– Сейчас вы скажете, что Мальтус ошибся и демографический взрыв нам не угрожает.
– Вы, как всегда, проницательны, - одобрил Милютин.
– Но я не думал ни о Мальтусе, ни о мальтузианстве. Имел в виду совсем другое.
– И что именно?
– Вы, Луи, сплошное нагромождение случайностей!
– Ну, знаете...
– Не серчайте. Это относится к любому человеку. Единственная наша закономерность - генетический код. Остальное чистой воды случайность. Не обольщайтесь, Луи. Тысяча против одного, что у вас не было бы другого отца. Потому что не было бы вас самого. В старину на ярмарках судьбу предсказывали... попугаи. Природа представляется мне таким попугаем. Она вытаскивает разноцветные билетики из шляпы старого шарманщика - бога.
Леверрье торжествующе засмеялся:
– Вот вы и попались, Милютин. Выдаете себя за атеиста, а сами...
– Не придирайтесь к словам, Луи. Я сказал "бог", подразумевая всемогущую случайность. Но дело не в этом. Самое любопытное, что большинство билетиков пустые. Вам повезло: достался билетик с предсказанием. Один из тысячи.
– Вы сегодня в мистическом настроении, Милютин. И, представьте, я догадываюсь, чем оно вызвано.
– Вашей интуиции можно позавидовать!
– У вас творческая неудача. Зашли в тупик или опровергли самого себя. Помните ваш неудачный опыт с внушением?
– Что-то не припоминаю...
– Когда вы пытались с моей помощью зажечь несуществующую лампочку. Подумать только, какие нелепые задумки втемяшиваются иногда в вашу голову!
Милютин покаянно склонился:
– Вы тысячу раз правы, Луи.
– Вот видите!
– Но сегодня по счету тысяча первый.
– Значит...
– На сей раз у меня творческая удача. Самая неудачная из удач!
– С вами не соскучишься, Милютин, - разочарованно проговорил Леверрье.
– И что же вы такого придумали?
– Как инженер, Луи, вы знакомы с понятием флуктуаций...
– Еще бы! Микроскопические скачки тока, шумы радиоприемников...
– Словом, те же случайные процессы. И человеческая жизнь это не более чем цепь флуктуаций.
– Решительно не согласен!
– запротестовал Леверрье.
– Вы исключаете детерминированное начало, роль самого человека в становлении своей судьбы. Наконец, воспитательную функцию общества!
– И вот ваш детерминированный и воспитанный человек вышел подышать свежим воздухом, а ему на голову упал никем не предусмотренный метеорит!
– Явление столь редкое, что его вероятностью можно пренебречь.
– Тогда кирпич с крыши... Ну, пусть просто поскользнулся и сломал ногу.
– Или случайно стал астронавтом, о чем мечтал с детства, случайно построил дом, вылечил больного, прочитал лекцию? Случайно шагнул в огонь, чтобы спасти ребенка? Это все та же цепь флуктуаций?
– Примите мою капитуляцию, - торжественно сказал Милютин.
– По правде, я просто хотел немного вас подразнить. И, кажется, переборщил. Но не станете же вы отрицать, что человеческая жизнь проходит на фоне флуктуаций и что судьба человека зависит от них?
– Не стану, - великодушно подтвердил Леверрье.
– И вы считаете этот тривиальный вывод своей творческой удачей? Ничего нового в философские категории необходимости и случайности уже не внести.
– Даже случайно?
– пошутил Милютин.
– Помните классическое определение: "Где на поверхности происходит игра случая, там сама эта случайность всегда оказывается подчиненной внутренним скрытым законам. Все дело лишь в том, чтобы открыть эти законы"?
– У вас завидная память, Луи, - отметил Милютин.
– Так вот, я как раз и открыл их. Более того, мне удалось избавить необходимость от ее непременной спутницы - случайности.
– Вы здоровы, Милютин?
– осведомился Леверрье.
– Разве вам не известно, что необходимость и случайность - диалектические противоположности, взаимно связанные, взаимопроникающие и не способные существовать друг без друга? Диалектический материализм...
– Не упоминайте его имени всуе, - строго сказал Милютин.
– Для меня это основа основ!
– Тогда в чем же дело?
– Вы прямолинейны, Луи. Категоричность во всем, таков уж ваш характер. Черное для вас всегда черное, а белое...
– Всегда белое, хотите сказать? Да, я не признаю компромиссов!
– А в науке очень многое, если не все, зиждется на компромиссах. Мы принципиально не можем постичь абсолютную истину и все же стремимся приблизиться к ней, это ли не компромисс? Корпускулярная теория света, созданная Ньютоном, и волновая теория Френеля смертельно враждовали. Казалось, все в них противоречит друг другу. Но вот возникла новая, квантовая теория и примирила кровных врагов. Что такое квант света? И частица, и волна, говорим мы. Но это - типичный компромисс, потому что на самом деле квант не частица и не волна. Мы тяготеем к зримым аналогиям, а квант таких аналогий не имеет...